ENGАлександр Ставицкий
Февральской буржуазно-демократической революции в России – 95 лет
*23 февраля(8 марта по новому стилю) 1917 года – начало революционных событий в Петрограде;
*27 февраля (12 марта) 1917 года – победа Февральской революции;
*2(15)-3(16) марта 1917 года – бесславный конец монархии в России: отречение Николая II, отречение его брата Михаила, публикация состава Временного правительства и воззвания Петроградского Совета об «условной поддержке» Временного правительства.
К историческим событиям можно относиться по-разному. Известны два расхожих и по смыслу противоположных изречения: «История ничему не учит» и «История повторяется». И то, и другое нельзя признать за истину.
История ничему не учит тех, кто самонадеянно полагает, что дела давно минувших дел не имеют никакого отношения к их сегодняшним делам. Кто за изменчивыми декорациями на исторической сцене не видит переходящих из эпохи в эпоху закономерностей. Те же, кто смотрит на историю как на вечное повторение одних и тех же «картинок», напрочь игнорируют, что у каждого времени свои особенности и свой «вкус». Оно накладывает даже на внешне похожие события свой отпечаток. И нельзя на это закрывать глаза. Сегодняшние буржуазные либералы поспешили сравнить прокатившиеся по российским городам митинги протеста против фальсификации выборов с Февральской революцией. «Забыв» про отсутствие главного действующего лица и главного свершителя революций – широкого движения трудящихся масс за свержение существующей власти.
Так что мы можем говорить вполне определённо только о совпадении тенденций и последствий, из этих тенденций проистекающих. Под таким углом зрения и взглянем на разразившуюся в феврале 1917 года в столице тогдашней Российской империи революцию.
Приближение потрясений ощущали все слои российского общества. Да и как иначе при наличии столь острых, столь кричащих противоречий, которые стараниями верхов ничуть не сглаживались, а напротив, всячески усугублялись.
Для рабочих крайне низкая зарплата, позволявшая российским и иностранным капиталистам получать сверхприбыль. Рабочий день «по закону» составлял девять часов, но тот же закон разрешал сверхурочные работы, которые капиталисты делали нормой. Никаких оплаченных отпусков и никаких больничных. Профсоюзы задушены свирепыми полицейскими преследованиями, как и рабочая печать. Крестьянство, составлявшее большинство населения, страдало от малоземелья и вынужденно арендовало землю у помещиков за неподъёмную плату, находилось в долговой кабале у кулаков и ростовщиков. Примитивное ведение сельского хозяйство имело следствием низкие урожаи; периодические голодовки были бичом русской деревни.
Отчаянное экономическое положение трудящихся России дополнялось их полным политическим бесправием. Они страдали от произвола многочисленных царских чиновников, земских начальников, судебных и полицейских властей. Они не имели представительства в органах самоуправления, куда допускались лишь имущие. «Дозволенная» царизмом под давлением революции 1905 года Государственная дума являла собой карикатуру на народный парламент: уродливый избирательный закон делал её клубом дворян и фабрикантов. Все эти противоречия многократно усиливались и ужесточались идущей империалистической войной, ставшей, по выражению Ленина, могучим режиссёром всемирной истории; на фронтах гибли за чуждые им интересы имущих классов сотни тысяч рабочих и крестьян.
Необходимо отметить и роль самодержавия, как ускорителя русской революции. К описываемому времени царская монархия превратилась в сугубо реакционную, препятствующую всякому прогрессу, угнетающую всё живое и растущее силу. Страна давным давно вступила на капиталистический путь, а царское правительство более всего было озабочено сохранением привилегий дворянства и незыблемостью «монархического принципа». Более всего было занято жесточайшим подавлением всякого протеста низов и любого стремления к демократизации. Вполне естественно, что самыми разными слоями общества романовская монархия воспринималась как явный анахронизм, как подлежащий удалению аппендикс. Потому столь стремительно кувыркнулась монархия в февральские дни семнадцатого, и в огромной империи не нашлось ни одной силы, пожелавшей встать на её защиту. Даже «собственный конвой его императорского величества» перешёл на сторону восставших.
(Заметим, что точно таким же анахронизмом для России стал с самого начала реставрированный в 90-е годы российский капитализм. С его откровенным ограблением трудового народа, с его сосредоточением власти и богатства в руках узкого круга толстосумов. И потому задача удаления этого «аппендикса» сразу же стала сверхактуальной).
Всякая закономерность при конкретном своём проявлении присоединяет и изрядную долю стихийности. Возникшие, по призыву большевиков, на питерских предприятиях 23 февраля (8 марта) митинги и собрания в честь Международного дня работниц поначалу не несли в себе ничего похожего на революцию. Выступавшие женщины-работницы обличали правительство за недостаток продуктов, дороговизну, продолжение войны. Но их поддержали рабочие всех заводов Выборгской стороны, а затем и других районов. Они вышли на улицы и образовали шествие, прорвавшееся через стычки с полицией в центр города. Над головами поднялись лозунги «Хлеба!», «Долой самодержавие!», «Долой войну!» Узнав о событиях этого дня, видный кадет в Думе А.И.Шингарёв заявил, что надо потребовать от власти, чтобы она или сумела справиться с делом (видимо, начинающейся революцией), или убиралась бы прочь. Но царская власть не убралась – её убрали.
24 февраля забастовало 200 тысяч рабочих Петрограда. И снова шествие, и снова прорыв на Знаменскую площадь у Николаевского вокзала (ныне площадь Восстания у Московского вокзала), где состоялся митинг. 25 февраля картина повторилась, но борьба ожесточилась: подожжены и разгромлены несколько полицейских участков, в схватках с отрядами городовых десятки раненых с обеих сторон. Итог состоял в том, что рабочие стали хозяевами улицы.
Поздно вечером 25-го Николай II «повелел» прекратить в столице беспорядки. Для него любые требования народа могли быть только «беспорядками». Это означало одно – открыть огонь. 26-го февраля демонстрации рабочих и городской бедноты наткнулись на солдатские шеренги; войска стреляли в народ, убили и ранили несколько десятков человек. Но воли восставших тем не подавили, а вызвали лишь желание немедленно обрести свою вооружённую силу. И эта сила появилась уже на следующий день. 27 февраля царское войско, ещё накануне стрелявшее в народ, перешло на сторону революции. Первым вышел из казарм и пошёл на соединение с рабочими Волынский полк, к нему присоединился Литовский, и пошло - не остановить. Солдаты вместе с рабочими брали под контроль вокзалы, почтампт, почту, подавляли сопротивление полиции, арестовывали царских министров. Революция победила!
А потом свершившие революцию преподнесли свою победу Государственной думе, которая к революционным событиям, что называется, ни сном, ни духом. Произошло это потому, что в одночасье в водоворот политических бурь оказалось втянуто множество людей, совершенно не представляющих себе расстановку сил и партий и на слово поверивших демагогам, что в лице Думы они имеют перед собой народных защитников. Кроме того, впечатление на многих производила критика думцами царских властей (совсем как сегодняшнее восхищение наивных граждан бойкими речами лидеров буржуазных партий, считающихся оппозиционными: «Ой, Зюганов как правильно говорит! А Жириновский–то как их несёт!») Одним словом, трудовой Питер, только что сваливший зверя самодержавия, хлынул к Таврическому дворцу и добровольно поставил думских депутатов во главе революционного движения. Чем на первых порах их смертельно напугал.
Тут следует особо остановиться на исторической роли буржуазии вообще и российской в частности. Буржуазия свою революционность исчерпала в ХVIII- ХIХ веках. В нашу эпоху перехода от капитализма к социализму это сугубо контрреволюционная сила. Она постоянно стремится к диктатуре «жёсткой руки», которая оградит её от трудящихся и не позволит покуситься на её прибыли. А потому буржуазия всегда предаёт интересы трудового народа.
Так было и тогда. Дума, представлявшая собой сборище монархистов и буржуазных «прогрессистов», ни о каком свержении самодержавия и не помышляла. Напротив, видела в самодержавии плотину, сдерживающую народную волну. Максимум, чего добивались буржуазные партии, это конституционная монархия и создание «ответственного министерства» или иначе - «правительства доверия страны», куда ради ускоренного развития капитализма допустили бы, наряду с царскими сановниками, их представителей. (До чего ж даже риторика совпадает у буржуазии тогдашней и сегодняшней! Сравни с зюгановским «правительством народного доверия»). Эта, внезапно для неё подпёртая революционными массами, Дума до последнего цеплялась за монархию, умоляя царя отречься сначала в пользу сына, а затем брата. И лишь убедившись, что за поддержку самодержавия в любом виде могут и на штыки поднять, вынужденно провозгласила Россию республикой.
Дума образовала Временное правительство, где много болтали о завоёванных свободах, а задачей имели «покончить с анархией», то есть революцией, не сделав ни шагу навстречу самым насущным экономическим требованиям трудящихся. Параллельно возник другой центр власти, созданный самими восставшими, - Совет рабочих и солдатских депутатов. Но большинство в нём образовали представители мелкобуржуазных партий эсеров и меньшевиков. Они ещё больше болтали о свободах и утешали массы тем, что строго контролируют деятельность министров-капиталистов, оказывая им лишь «условную поддержку». Помалкивали о том, что при эсерах и меньшевиках во главе Советов и правление, и контроль будут в интересах буржуазии.
Но была у российского пролетариата партия большевиков, возглавляемая Лениным. Ленин, едва узнав о результатах Февральской революции, поставил задачу завоевания власти Советами, а не «кадетскими жуликами», создания правительства рабочего класса в союзе с беднейшим крестьянством. Задачу подготовки более высокого, социалистического этапа революции. На основе тактики полного недоверия Временному правительству, вооружения пролетариата и отмежевания от всех других, буржуазных партий. Правота этой генеральной линии большевиков выразилась в свершении победоносной Октябрьской социалистической революции, дорогу к которой открыл Февраль.
В сегодняшней России нет царской монархии, но существует диктатура буржуазии в форме президентства. Есть правящая группировка буржуазии, призывающая сплотиться, единиться и не «раскачивать лодку» ради её свободы грабить трудящихся. Есть буржуазия, праздно болтающая, как и в 1917-м, в Думе, мечущая стрелы критики в отдельные, слишком явные недостатки буржуазной системы, но на деле служащая её верной подпоркой. Есть буржуазия от «несистемной оппозиции», старающаяся снять бюрократические ограничения на пути капитала, то есть на пути того же ограбления трудового народа, и подойти поближе к кормилу власти. А все вместе они дружно работают против назревающей революции и дружно предают интересы рабочего люда.
Так что пока рано говорить о революционной ситуации. Пока что отсутствует главная её составляющая – широкое рабочее движение за изменение существующего строя. Более того, часть трудящихся клюёт на выдвигаемый всегда буржуазией в моменты любой угрозы её господству тезис защиты от внешнего врага (в 1917-м измученные войной уже не клевали). Но налицо кризис буржуазной политической системы, что уже немало. Вспомним, что к Февральской революции шли через череду кризисов самодержавия.
Коммунисты противостоят всем буржуазным партиям сразу и отвергают возможность какого-либо единения угнетённых с угнетателями. Наш идеал – Октябрь, минуя Февраль. Это никоим образом не умаляет в наших глазах значение Февральской революции 1917 года, которая покончила с наиболее отвратительным и деспотическим режимом в России и подняла широкие массы трудящихся к сознательному участию в политике, к возможности выбора. И они свой выбор сделали уже в октябре того же 1917 года. В пользу социализма.