ENG
8 августа 2026 года Объединённая коммунистическая партия в рамках Политклуба «Трудовой России» провела к 100-летию со дня рождения Фиделя Кастро показ документального фильма «Куба и оператор» (2017) американского режиссёра Джона Элперта. К сожалению, присутствовавшим на показе представителям РКРП выступить в порядке дискуссии непосредственно на мероприятии не удалось, но, тем не менее, мы полагаем, что данная лента всё же заслуживает специального комментария. В связи с этим представляем читателям рецензию А.С. Хайфиша, предварив её отзывом на фильм Татьяны Михайловны Животовой, секретаря по агитационно-пропагандистской работе МК РКРП-КПСС.
Отзыв о не достойном внимания фильме
- Этот фильм оскорбляет наше, коммунистов, представление о руководителе социалистической Кубы, чей юбилей мы будем отмечать, и о самой Кубе, в тяжелейших условиях блокады строившей и продолжающей строить социализм, хоть, может быть, сейчас по китайско-вьетнамскому образцу, потому что российского социализма уже вообще не существует.
- Кубинский народ в фильме не показан. Кубинский народ – это не только крестьянская семья из трёх братьев и одной сестры, которым всем за семьдесят лет. Не показан народ, работающий на плантациях сахарного тростника, на сахарных заводах, на транспорте, на строительстве жилья для кубинцев, который своим трудом поддерживал и реализовывал задачи, поставленные их лидером – Фиделем Кастро. Жизнь кубинцев улучшалась, пока жив был Советский Союз, Куба была союзником СССР, и потому кубинцы любили своего вождя.
- Не сказано, что всё образование на Кубе бесплатное. Не сказано, что медицина на Кубе достигла невиданных высот. Ввиду прекращения с 1960 года поставок на Кубу медикаментов из США (вследствие установленной ими блокады) Фидель Кастро поставил задачу собственными силами разрабатывать вакцины, и там разработаны вакцины от многих серьезных вирусных заболеваний; благодаря методу обхода врачами населения своих округов делается всё для раннего предупреждения серьёзных заболеваний. На медицину расходуется 10,4% годового бюджета страны – почти в два раза больше, чем в России. Продолжительность жизни на Кубе достигла у мужчин 72 лет, у женщин 79 лет (потому Элперт так долго посещал одну и ту же пожилую семью, а они все были живы, только под конец фильма начали умирать). Министерство здравоохранения Кубы в своё время принимало на бесплатное лечение детей, пострадавших от Чернобыльской аварии.
- Под вроде бы примитивным, безыдейным журналистом, снимающим без сюжета всё, что попадёт под взгляд его камеры, скрывается наглый, враждебный, искажающий реальную действительность американский пропагандист себе на уме, очерняющий настоящую действительность, не видящий, чего достигла социалистическая Куба, показывающий только «чернуху», по выражению рецензента.
- Данный фильм – это пасквиль на социалистическую Кубу, чьей революцией мы гордились и радовались наличию социалистического государства в Западном полушарии.
- Думаю, что это придумка самого режиссёра, будто бы только именно его Фидель Кастро брал с собой в разные командировки и разрешал снимать в любой обстановке. Полагаю, что этот оператор – из разряда тех, которые при поставленной цели будут стараться проникнуть в любые щели, от которых трудно избавиться, и потому Фидель вынужден был отвечать на его вопросы. Элперт, наверное, из разряда тех журналистов, что становятся косвенной причиной, например, гибели принцессы Дианы. Ничего хорошего от такого журналиста ждать не приходится.
Татьяна Животова
Рецензия Хайфиша
Художественная сторона фильма
В тексте анонса мероприятия портрет режиссёра Элперта был нарисован такими красками: «Выдающийся американский документалист, с первых дней влюбившийся в кубинскую революцию, приехавший её снимать и в итоге снимавший Фиделя Кастро и простых кубинцев в течение 45 лет». Что же до самой ленты, то на просторах интернета можно отыскать вот такую её характеристику: «…Главное достоинство фильма – показ жизни простых кубинцев: Элперт выбрал несколько семей из Гаваны и пригородов и приезжал к ним регулярно с интервалом в несколько лет, начиная с 1972 г. и до 2016 г. Энтузиазм послереволюционного строительства, перемены в жизни простого кубинца, кубинские магазины и бытовые подробности жизни, уровень благосостояния, социальное самочувствие жителей острова Свободы – ничто не ускользнуло от пристального взгляда дотошного репортера». Насколько эти хвалебные цитаты соответствуют истине?
Ведущая кинопоказа Дарья Митина в своей вступительной речи честно предупредила, что, мол, автор фильма с его чисто американской журналистской бесцеремонностью будет вас бесить, поскольку он нахально влезает в каждый уголок, пристаёт к добрым гражданам с неумными и нередко просто хамскими вопросами и вообще ведёт себя как типичный американец. Это чистая правда, Элперт страшно бесит; более того, главный герой фильма – вовсе не Фидель, не Куба и не кубинский народ, а сам же автор, выдвигающий на передний план именно себя. Собственно, уже только поэтому ценность фильма падает почти до нуля – ну что мы, американцев в зарубежьях не видели, тем более в идейно чуждых им социалистических зарубежьях? По-моему, мы на таких персонажей со времён перестройки насмотрелись до тошноты и в очередной порции совсем не нуждаемся.
Однако предполагается, что классическое поведение американского репортёра, от которого пострадает психика всякого несчастного не-американского зрителя, должно искупаться интересными социологическими наблюдениями (которые, как мы помним, «не ускользают от пристального взгляда» Элперта), а равно откровениями Фиделя Кастро и простых людей из кубинского народа (на которые-де Элперт своей нарочитой бесцеремонностью хитро выводит своих собеседников). Увы, это лишь рекламное описание – никакой подобной компенсации за репортёрщину нам не дают, а только усугубляют последнюю. Ведь на самом деле порядка 80% диалогов в фильме построено примерно таким образом:
– Как тебя зовут?
– Родриго.
– Родриго?
– Да.
– Ты уверен?
– Абсолютно!
– Класс! А чем ты занимаешься?
– Работаю!
– Работаешь?
– Да!
– И как оно?
– Да нормально!
– Класс! Пойдём бахнем рома!
Самые примитивные односложные вопросы, столь же примитивные односложные ответы. Я удивлюсь, если хоть один персонаж произнёс за всё время фильма реплику длиннее десятка-другого слов. Причём автор действительно переспрашивает почти всё, что ему отвечают, чем доводит зрителя (во всяком случае, в моём лице) до белого каления. А главное, всё это совершенно бессодержательно. Я написал о 80% диалогов такого типа – но оставшиеся 20% лучше только тем, что в них появляется хотя бы какой-то смысл. И смысл этот совершенно не обязательно представляет некий интерес: он просто есть, и на фоне окружающей полной бессмыслицы неплох уже одним своим наличием. А так-то это тоже «смысл» исключительно по-американски и по-мещански. Вот если бы Фиделя интервьюировали и снимали вы, о чём бы вы с ним общались? А Элперт выяснял, ходит ли тот в бронежилете и действительно ли иногда спит, как все люди; просился зайти в гостиничный номер вождя кубинской революции и забраться в его холодильник; предлагал ему дёрнуть по пивку перед выступлением Кастро в ООН. «Выдающийся документалист», о да. Прекрасна документалистика, четыре пятых аудиосодержания которой – беспримесный белый шум, да и остаток не сильно из оного шума выделяется…
Видеоряд представляет несколько больший интерес – всё-таки нам не каждый день предлагают видеозарисовки с Кубы разных лет – и только он позволяет оценить фильм не на единицу из 10, а хотя бы на двойку. Если вам вдруг вздумается самостоятельно попробовать на вкус данное кино, то я крайне рекомендую смотреть его без звука. Тем не менее, и на видеосодержании тоже лежит тяжёлый отпечаток унылой американщины. Вот вам очень интересно лазать вместе с автором по холодильнику Кастро, наблюдать, как славный режиссёр из пятилетки в пятилетку соревнуется со своей знакомой крестьянской семьёй в армрестлинге, или любоваться, как Элперт поит ромом свою жену и катает на козе свою дочку? Однако вы будете обречены претерпевать тысячи кадров подобной муры, даже если благоразумно решите вырубить звук. Потому что, как я уже сказал выше, для нашего «прогрессивного» режиссёра главное – самолюбование: вот он Я, Я, Я и вот ещё МОЯ СЕМЬЯ на Кубе, смотрите, любуйтесь, восхищайтесь, сопереживайте. Американец, что с него взять…
И так почти два часа – именно таков хронометраж фильма. Любопытно, что Дарья Митина первоначально сообщила, что Элперт скомпоновал свою ленту, выбирая фрагменты из примерно 1000 часов отснятого им материала. Если представленные нам два часа – лучшие из этой тысячи, бриллианты документалистики, так сказать, я боюсь себе представить, каковы ценность и качество 998 часов, оставшихся за пределами фильма. Потому что и в этих «лучших» двух часах наш истый американец своей показной американскостью никого ни на какие откровения не спровоцировал, а просто опустил всех своих собеседников до уровня, единственно доступного для понимания простым техасским парнем Джоном, обитающим в трейлере. Для Джона оно и снято, а нам-то это зачем? Вообще, в кругах левой интеллигенции принято подсмеиваться над образом «Ну-Тупого-Американца» из юморесок покойного Михаила Задорнова, а то и оскорбляться за доброе имя американского народа. Но вот вам совершенно типичная документалистика, целевой аудиторией которой являются именно «нуууу тууупыыые!». Для остальных часами терпеть подобные диалоги и подобные съёмки – чистой воды интеллектуальная пытка.
Можно попытаться парировать всё вышесказанное аргументом, что это, мол, такой реализм – «что вижу, то пою»; поэтому смотри, о возомнивший о себе умник, как на самом-то деле люди живут, а не в твоём никчёмном воображении. Дарья Александровна так во вступительной части и сказала – что просто Элперт в юности решил, что ему нравится снимать, купил камеру и давай снимать что ни попадя, причём, что характерно, особенно увлекаясь съёмками американского социального дна – алкоголиков, наркоманов, мелких жуликов и т. п. Реальная жизнь, реальнее некуда. Должны ли мы такое одобрять, а если не должны, то почему? Ответ на этот вопрос для многих не особенно очевиден. Поэтому, прежде чем переходить к идейному содержанию фильма, давайте-ка немножко разберёмся в сортах реализма и с чем их едят.
Интерлюдия о реализме и его разновидностях
Что такое реализм вообще? Это направление в искусстве, представители которого стремятся к наиболее полному и адекватному отражению действительности в её многообразии и типичных чертах. (Многообразии, заметим себе в интересующем нас сейчас контексте). Но работать с действительностью можно по-разному, поэтому существуют очень разные виды реализма.
Начнём с социалистического реализма – наиболее нам близкого и при прочих равных условиях наиболее идейно полезного и художественно выразительного. Художник, работающий в рамках соцреализма, обязан не просто зарисовывать действительность, но осмыслять её в духе марксистских идей и отыскивать в поведении людей достойные подражания примеры борьбы за преобразование действительности в лучшую сторону. Да, этот жанр нынче принято третировать (причём, что парадоксально, такого третирования не чужды и в наших левацких кругах) – потому что, извольте видеть, это всё сокрытие ПравдыЪ, лакировка действительности, нам подавай настоящих-людей-из-настоящей-жизни, а не этих ваших пропагандистских пионеров-героев. Можно подумать, будто герои «ненастоящие»… На самом деле нелюбовь к соцреализму у подобного критикана обычно скрывает его отчаянное нежелание самому расти над собой, а то и вовсе тайную ненависть к добру и справедливости – но ладно, сейчас не совсем об этом речь. Пока допустим, что критикан действительно хочет увидеть «настоящую жизнь», а не положительные примеры, якобы заслоняющие таковую (своей будто бы «исключительностью» или вовсе «придуманностью»).
На первой ступеньке к упрощению реализма (и, очевидно, на пути к НастоящейЪ ПравдеЪ) стоит критический реализм. В его рамках художник борьбу за Светлое Будущее изображать уже не обязан, как не обязан даже отыскивать выход из неуютной реальности – но задачу-то комплексного осмысления и критики буржуазной действительности с него никто не снимает. Мир эксплуатации плох, и критический реалист системно это показывает, причём показывает именно через изображение «настоящей жизни». Однако находящимся сейчас в центре нашего внимания критиканам нередко не по нраву и этот жанр: они говорят художнику, что нам этих твоих выводов и обобщений не надо, нечего нам тут мораль читать про хорошо и плохо, ты давай просто факты, а уж мы их как-нибудь осмыслим и сами. На самом деле осмыслять, конечно же, никто ничего не собирается, и критикану хочется просто избавиться от осознания, что ведь мир-то действительно плох и несправедлив, а вместе с ним плох и сам критикан тоже. (По-достоевски призывать, чтобы его полюбили чёрненьким, критикану нередко недостаточно – ему в глубине души чёрненьким себя считать вообще не хочется, а критический реалист заставляет, гад такой).
Поэтому в угоду критикану нам приходится спуститься ещё на один шаг по лестнице упрощения реализма и оказаться на натуралистической ступеньке. Натурализм в искусстве, подобно позитивизму в науке, обобщать и давать оценки категорически отказывается. Обязанность художника в рамках этого жанра – действительно просто рисовать то, что он видит, отказываясь от какой-либо иной умственной и художественной деятельности. Задача натуралистического реалиста – стать бесстрастным фотоаппаратом, фиксатором, регистратором, собрать и сфотографировать как можно больше фактов и явлений. Однако если уметь работать действительно беспристрастно и всесторонне, то даже и такое голое описание ещё может представлять значительный социологический и даже политический интерес – в конце-то концов, хорошее комплексное описание для мыслящего человека само по себе заключает в себе ответ, как следует обобщить показанную картину и какие выводы нужно из неё сделать. И именно поэтому для мещанствующего критикана не слишком приятен даже такой сорт реализма – ему-то хочется чего-то такого, что не наталкивало бы ни на какие лишние мысли, а просто позволило бы ему наслаждаться собственным свинством, причём непременно на фоне осознания, что хоть он и свинтус, но живёт в мире миллиардов свиней, и значит, всё нормально. Зона его комфорта не нарушалась бы лишь в этом случае.
Таким образом, получается, что ни один из трёх основных видов реализма, подходящих под определение «реализма вообще», в рамках которых можно создавать произведения, обладающие действительной художественной и идейной ценностью, не удовлетворяет диванных мещан, которым неуютно, когда искусство чему-нибудь их учит, к чему-то призывает, чего-то требует, заставляет о чём-то задуматься. Хозяевам буржуазного мира тоже совсем не желательно, чтобы кто-то будоражил маленьких людей капитализма почём зря. И потому вот с этого места начинается уже не просто упрощение, но именно деградация реализма, здесь возникают различные усечённые и искажённые его формы – подобные той, которую мы привыкли называть «чернухой». Благодаря перестройке и контрреволюции мы лучше всего знакомы именно с этим видом деградировавшего реализма (или, скорее, псевдореализма), а потому давайте сначала чуточку поговорим о нём.
В жанре чернушного реализма отражается не комплексная реальность, как это происходит в зеркале полноценных реалистических жанров, а только лишь её худшая часть – так проявляется усечение отражения реального мира. Более того, худшая часть реальности лживо представляется чернушниками как всеобщая норма и, ещё хуже, как норма безальтернативная – так проявляется искажение отражения реального мира. То есть объективная истина в деградировавшем реализме вообще и в чернухе в частности вовсе не появляется, а, напротив, исчезает. Но любителям НастоящейЪ ПравдыЪ, которые столь разухабисто проклинают здоровые виды реализма за «лакировку действительности», только того и надо. На чернухе они успокаиваются – больше уж их свинский комфорт ничто не потревожит, теперь они довольны и рады, что и все-то вокруг такие же свиньи, как они сами. А что на самом деле никакой обобщённой жизненной правды в чернухе нет, ибо свиней, тем более свинячащих открыто и подчёркнуто, в мире далеко не большинство, а чернуха показывает лишь худшую часть действительности, нередко даже её превращая в гротеск – так это мещанствующих любителей ПравдыЪ не волнует нисколько, поскольку их представление о «правде» не выходит за рамки деревенского сортира со всем его содержимым. Сортир-то тоже, конечно, «правда» – но такая микроскопическая её часть и настолько хорошо всем известная, что нет никакого смысла увековечивать сортир в тысячах форм и петь вокруг него бесконечные гимны во славу истинного искусства…
Тут мы наконец-то подобрались вплотную к нашему Элперту. Да, до тех пор, пока мы не касаемся идейного содержания его творения, «чернухой» в строгом смысле слова его «реализм» назвать нельзя: всё-таки Элперт показывает разных людей и разные обстоятельства, а не только чистый безысходный тлен и мрак. Но деградировавший, искажённый псевдореализм может принимать не только сугубо чернушную форму. Вот в Штатах к восьмидесятым годам возникла такая разновидность реализма, которая известна как «грязный реализм». Желающие могут подробнее прочитать, о чём речь, в той же Википедии, а я процитирую оттуда ключевое. «Грязный реализм требует такой экономии слов, что всякое описание подвергается стриптизу и доводится до базового минимума. Остальное отдаётся диалогу. Рассуждений нет, смысл диктуется содержанием. Персонажи, как правило – люди невыдающиеся <…> рабочие, прелюбодеи, алкоголики, женщины или этнические меньшинства, а также люди, которые испытывают отчуждение, одиночество и разочарование каждый день своей жизни. В результате они становятся жёсткими, а их диалоги краткими. <…> Такие люди должны продавать свой труд или даже тело, чтобы выжить, и могут в любой момент потерять всё, в том числе основные достоинства, которые делают человека человеком. Грязный реализм фокусируется на печали и потерях в повседневной жизни простых людей – обычно низшего среднего класса или маргинализированных индивидов».
В этом-то жанре Элперт и работает. И его манера предельно примитивно строить диалог в рецензируемом мною фильме – самая яркая тому иллюстрация. Возникает в итоге в объективе его камеры ЖизненнаяЪ ПравдаЪ, так чаемая критиканами высоких форм реализма? Да чёрта с два. Даже если Элперт не суётся с этим методом на Кубу, а остаётся в органичной методу американской общественной среде, то и тогда мы получаем лишь небольшой кусочек большой общественной правды – то есть «правду» американских маргиналов и ничью больше. А интересует ли нас штатовское дно, чтобы приобщаться к адекватному для описания этого дна художественному методу? Лично меня – нисколько. Перспектив социалистической революции нет ни у Штатов как государства и общества, ни тем более у американских маргинальных слоёв – а стало быть, пусть о судьбах мелкого гангстера из Нью-Йорка и наркомана из Лос-Анджелеса болит голова у американских коммунистов, а не у нас. А лучше пусть не болит и у американских коммунистов тоже.
Но, как я сказал, порождённый Штатами грязный реализм в любом случае должен оставаться внутри их границ, а также внутри границ уже заражённых американским образом жизни зарубежных обществ. Если же вы пытаетесь натянуть грязный реализм на Кубу, это следует рассматривать не просто как ошибочное художественное решение, но как идеологическую диверсию, как попытку способствовать превращению всего человечества в одно большое многомиллиардное общество современного штатовского образца, а всех людей мира – в гадких и тупых маргиналов, что чувствуют себя в трущобах американских городов как рыбы в воде. Кстати, о культе тупости, столь характерном для американской пропаганды и для обсуждаемого нами фильма в частности. Вам не вспоминаются «молодёжные» российские сериалы и программы с обобщённого канала ТНТ эпохи нулевых годов и позднее? Эту мерзость, по существу очень близкую к американскому грязному реализму, тоже ведь можно защищать аргументами вида «это реализм, это НастоящаяЪ ЖизньЪ». Хотя на самом деле это только жизнь худшей части общества, причём концентрированно взятая в наиболее тупых и неправильных своих аспектах. А ведь нам-то, как и всем нормальным людям, надо не молиться на «правду жизни» такого рода, а стремиться этот образ жизни уничтожать: тупость отвратительна не только сама по себе, но армирует хватку капитала над обществом, а в пределе заключает в себе опасность превращения человека обратно в обезьяну.
Идейная сторона фильма
И теперь, вооружённые этим искусствоведческим знанием, перейдём от художественного анализа фильма Элперта к идейному его анализу. Итак, периоду до падения соцлагеря, когда на Кубе всё было хорошо, автор уделил примерно 40 минут из двух часов – то есть примерно треть ленты. И значительная часть этой трети посвящена вовсе не кубинскому социалистическому строительству и тем более не расцвету кубинского общества после революции, а визиту Фиделя Кастро в США – а точнее, как мы помним, копаниям в его холодильнике и тому подобной ерунде. Впрочем, вклеить в фильм фразу Кастро, что у того нет никаких проблем с замечательным американским народом, а есть лишь проблемы с американским правительством, Элперт не забыл: ведь техасскому Джону-из-трейлера, образ которого я ввёл в рецензию выше, очень важно помнить, что грязные коммуняки, которых Джон от души ненавидит, тем не менее слабее него, и потому всегда доискиваются его, Джона, дружбы и благосклонности. Ещё один сюжет начальной части фильма – беседы с эмигрантами, покидающими Кубу. Характерно, что хотя Элперт показал, как массы освистывают и оскорбляют отщепенцев, бегущих за визой в американское посольство, он ни с кем из этих масс беседовать не стал, а вместо того лишь откопал какого-то гражданина, по секрету сообщившего режиссёру, что и он тоже мечтает уехать с Кубы. А собственно социализму на Кубе в первой трети картины посвящена лишь пара-другая эпизодов – например, о школьниках, изучающих на уроке биологии генетику и мечтающих стать врачами или инженерами (Джон-из-трейлера начинает ворчать, что что за бредни ему начали показывать, такого на свете не бывает), или о семье крестьян, работающих на своём участке земли (заметим – на своём, а не на колхозном), у которых пока что всё в порядке.
Зато оставшиеся две трети фильма – это смакование катастрофы, обрушившейся на Кубу после падения соцлагеря. Сначала-то Элперт позволяет Кастро подать реплику с объяснением причин случившегося – мол, а чего вы хотите, когда в одночасье обрушились все внешние связи, а в одиночку маленькому острову трудно быть самодостаточным. Но в дальнейшем все несчастья на протяжении более чем часа экранного времени демонстрируются зрителю уже без всяких объяснений. Мы-то знаем, в чём дело – почему тотальный дефицит, почему отключают электричество, почему городское хозяйство разрушено, почему разгул преступности – а вот Джон-из-трейлера давно забыл, да и вряд ли ему по разуму осмыслить брошенную между делом реплику Кастро. Нет, пока ему с удовольствием показывают разруху, он будет думать, что гляньте, до чего красные отморозки Кубу довели – вчера всё было хорошо (наверное, при революции всё хорошее украли у Успешных Людей), а сегодня всё стало настолько плохо.
А сам «прогрессивный» Элперт сочувствует ли кубинцам? Судя по его репликам – ни разу. Вот одна из его фраз в больнице, где врачи продолжают, несмотря ни на что, как-то работать и спасать пациентов: «Гы, можно подумать, эти ваши шприцы изготовлены ещё в прошлом веке!» [имеется в виду – в XIX веке, не в XX]. Или в магазине: «А где мясо-то? Может, съел сегодня кто?» [не ручаюсь за точность, может быть, это было сказано о роме или ещё о каком-то продукте]. И таких реплик с его стороны звучит множество. Люди хмуро отлаиваются в духе, что а мы-то что можем сделать. Для Джона-из-трейлера и без того ясная картина становится всё яснее – «Ух, что же эти краснопузые со страной-то сотворили!». Благо Элперт ни словечком на протяжении всей ленты не упомянул о факте торговой блокады Кубы со стороны своих родных США.
Сюжетно эту часть фильма скрепляют две-три группы персонажей, к которым Элперт аккуратно приезжает каждую пятилетку и с которыми проводит однообразные беседы, фиксируя произошедшие с прошлого раза изменения в их жизни. Очень характерно, что одна такая группа – это криминальные и околокриминальные элементы из Гаваны: «Я ищу моего друга Луиса, где он? Ах, он в тюрьме, ай-яй-яй!». Замечательных ты себе друзей нашёл, дорогой прогрессивный режиссёр… Сидят они там то ли за хищение госимущества, то ли за наркотики, да и по выходу продолжают свой мелкоуголовный промысел, не забывая между делом ругать правительство. «Прогрессивному» и «влюблённому в Кубинскую революцию» Элперту всё это, разумеется, нигде не жмёт. К 2016 году кто-то из его друзяшек отваливает в Штаты, а кто-то начинает понемногу процветать на малом строительном бизнесе. Джон-из-трейлера удовлетворённо думает в этот момент, что вот же, пожалуйста, где бизнес и экономические свободы, там всё сразу же и налаживается.
Другая группа – это та самая семья старых крестьян, раз от раза всё сильнее страдающих и нищающих из-за расхищения их скота и урожая всякими расплодившимися мерзавцами. В принципе, тот факт, что мы видим происходящее глазами сельских тружеников – дело случая. Элперт с тем же успехом мог бы и с деревенскими уголовниками дружбу завести, почему нет – с городскими завёл же. И недалёкий зритель сочувствовал бы тогда не добрым селянам, а тем, кто крадёт и режет их скот. Но режиссёр начал общаться с этой семьёй ещё в семидесятые годы, и потому переходить на сторону криминала было бы в данном случае весьма странно.
Как бы то ни было, никто и в этом случае не даёт никаких объяснений, почему же совсем недавно всё было хорошо, а теперь стало плохо. Мимоходом, кстати, рассказано, что медики (со шприцами из XIX века, напоминаю) совершенно бесплатно сделали одному из этих крестьян операцию по удалению поражённой раком гортани (тоже, видимо, орудиями XIX века). Но акцент-то сделан не на бесплатности этой операции и не на квалификации кубинских врачей, а на том, что искусственной гортани у этих отсталых нищебродов нету, крестьянин теперь не может говорить, и добрый мистер Элперт в следующий раз привозит требуемое приспособление из благословенных Штатов. Крестьянин и его семья счастливы, Джон-из-трейлера удовлетворённо думает в этот момент о Штатах как о цитадели прогресса и благотворительности. А между прочим, все эти крестьяне дожили до 90 лет и умирать начали лишь в самом конце фильма – но какой Джон сможет сообразить, что дело тут отнюдь не в природной крепости деревенских жителей, а в прекрасной социалистической системе здравоохранения? Тем более, что один из селян как раз хвастался Элперту своим исключительным здоровьем…
А вот тех, кто не безобразничает или не занимается простым выживанием, а именно напрямую борется за спасение Кубы, Элперт не показывает никак (за исключением врачей, удостоенных по ходу ленты преимущественно насмешек). По фильму можно подумать, будто единственным, помимо малого бизнеса, средством выхода Кубы из катастрофы девяностых являлись денежки богатых иностранных туристов. В этой сюжетной линии нам сперва демонстрируется Фидель, говорящий, что в новых условиях острову необходимо развивать туризм, а затем – танцующих в ночном клубе девушек и грустного японского туриста, жалующегося на дороговизну развлекательной программы. Джон-из-трейлера в этот момент от души сочувствует японцу…
Положительные граждане Элперту малоинтересны в принципе: вот он бегло показывает военный парад и демонстрацию по случаю 80-летия Фиделя Кастро в 2006 году и печально бормочет, что неинтересно это всё, скучно как-то без самого Фиделя. Почему вообще кубинцы восхваляют своего вождя, из всего показанного перед этим решительно непонятно: вроде налицо некомпетентное правительство с вечным дефицитом всего на свете, гаванские приятели Элперта правительством недовольны, крестьяне и вовсе выключены из общественной жизни и страдают без надежды на лучшие перспективы – а глядь, строем идут неизвестно откуда возникшие нормально одетые граждане и чему-то радуются. Чёрт его разберёт, что происходит. Совсем мозги у этих диких туземцев набекрень, сами нищие, а всё вождя славят, думает в это время Джон-из-трейлера.
Но ладно, хватит нам сцен из фильма, думаю, я нарисовал вам их вполне достаточно. Давайте теперь подумаем, а можно ли это всё считать беспристрастным неприкрашенным описанием жизни на Кубе? Если мы такие беспристрастные, то где настоящее, без глумления, изображение знаменитой на весь мир кубинской медицины и системы образования, созданных единственно благодаря социалистической революции? Но хорошо, мне скажут, что просто я туп и ригиден, всюду воображаю себе издевательства, а на самом деле Элперт очень уважает показанных им учителей и врачей. Пусть так; а где работники государственных сахарных плантаций, продовольственных колхозов, энергетики, фармацевтики, транспортной отрасли? Где вообще хоть один трудящийся в госсекторе, кроме ворующего сигары с фабрики несуна? Где хотя бы одно промышленное предприятие, работа десятков и сотен которых позволяет Кубе на протяжении бесконечно долгого периода выживания не обрушиваться в третий мир? А где полицейские, армейцы, служащие территориальной обороны? Кто-то ведь подавил постепенно криминальный разгул на острове, тоталитарно рассаживая по тюрьмам приятелей Элперта якобы «из народа»? Где партийцы, непосредственно руководившие преодолением кризиса? А где, наконец, работники искусства, помимо девушек из ночного клуба и бренчащего на каком-то инструменте крестьянина, где плоды их трудов?
Но мы не видим в кадре ничего, кроме заброшенных закутков разрушающейся в девяностые годы Гаваны, в которых обитают элпертовские друзья, и совсем уж безысходных деревенских пейзажей того же времени. Если вы считаете, что требование показывать страну и общество с разных сторон является «лакировкой действительности», а НастоящаяЪ ПравдаЪ – это наблюдать бесконечное одноклеточное общение режиссёра с мелкими гаванскими жуликами, то я вас поздравляю, отныне вы – готовая добыча американской пропагандистской машины. Вышеупомянутое биение поклонов вокруг переполненного деревенского сортира до добра не доводит. Помните же анекдот, как американскую делегацию в перестроечном СССР везут в самый нищий колхоз, потому что демократия и гласность требуют показывать иностранцам только самое плохое и отсталое? Похоже, эти плоды перестройки до сих пор не вытравлены у нас из некоторых голов в полной мере…
А между тем, если вы ещё не загипнотизированы жаждой НастоящейЪ ПравдыЪ, а способны анализировать произведения искусства и пропаганды с холодной головой, то сразу поймёте, что обсуждаемый нами фильм – обычная американская пропагандистская поделка. Для начала, «грязнореалистический» подход Элперта применительно к периоду процветающей Кубы заведомо неадекватен. Если нет страдающего и примитивного маргинального дна, то нечего и описывать языком грязного реализма. И не зря Элперт из всего потенциального богатства материалов, которые могла предоставить Куба семидесятых годов, прежде всего позаботился отыскать и изобразить бегущие в Штаты отбросы общества. Это ведь единственная группа тогдашнего кубинского населения, которой соответствовал его художественный метод. Зато после краха соцлагеря на Кубе наконец-то в должном количестве появились именно его «грязнореалистические» герои – поэтому, начиная с девяностых годов, им и уделено практически всё внимание. (Кастро, кстати, в съёмках кризисного периода Кубы уже почти не представлен).
Но не только поэтому. Наряду с чертами грязного реализма, лента с этого периода приобретает и элементы знакомой нам «классической чернухи»: положительная сторона общества борющейся за выживание и восстановление социалистической Кубы нам практически не показана, а показаны только жулики, страдания масс и отмеченные мною выше смысловые крючки для Джона-из-трейлера. А стало быть, идейное высказывание фильма находится полностью в русле американской пропаганды: «Только ночные клубы, малый бизнес и открытость Америке ещё способны спасти вашу нищебродскую кубинскую помойку! Коммунисты, хватит мучить простой добрый кубинский народ!». Случайность, непреднамеренность, Элперт ничего такого сказать не хотел? О, конечно, верим-верим. А те эпизоды, которые я описывал выше – это просто от лёгкой американской неотёсанности, никакого злого умысла, понять и простить. Нет уж, не простим – плавали, знаем. Спасибо, дорогой режиссёр, мы в очередной раз убедились, что на практике, а не на хвалебных словах, представляет собой прогрессивность по-американски.
Американская пропаганда и российская левая среда
Завершая разговор о фильме «Куба и оператор», хотелось бы в очередной раз отметить некоторые тревожные тенденции в отечественном левом сознании. На кинопоказе 8 августа те из присутствовавших, кто всё же успел немного выступить и выразить своё мнение об увиденном, фильм хвалили. Это означает, что над сознанием многих участников отечественного левого движения по-прежнему властвует американская культурная гегемония. «Посмотрите, вон тот белый господин с паспортом США заинтересовался нами, что-то про нас снял и даже не обозвал ни разу!». (В данном случае снял про социалистическую Кубу, но она для нас такая же наша, как и мы сами, и все соцстраны). Подумать только, не обозвал… ну, наверное, отсюда сразу следует, что он прогрессивен, что он нас любит и что мы должны встречать его творчество аплодисментами. В строгом соответствии с антисоветским анекдотом, которые когда-то придумывали в том числе и левые диссиденты – «а ведь мог бы и по горлышку полоснуть».
Ну да, некоторые пропагандисты прямолинейны, они и в самом деле сразу по горлышку, а некоторые работают тоньше. Вот, к примеру, они вам покажут внушающий симпатию мощный образ классических добрых крестьян – и вы, доверяя информации о «прогрессивном режиссёре» и будучи настроены трактовать ситуацию в пользу пропагандистов, сочтёте, будто это был фильм о героических людях труда, а вовсе не о том, как портит им жизнь бессмысленная тоталитарная коммунистическая власть. Или, скажем, эти тонкие пропагандисты заставят вас думать, будто не существует в социалистическом обществе иных реальностей, кроме реальности одноклеточных диалогов и реальности полукриминальной среды и разрухи. И в ваше сознание ещё глубже окажется забит тот гвоздь, который продолжает забиваться ещё как бы не с хрущёвских времён – что при социализме всегда что-то нехорошо и люди всегда страдают (и дальнейшее развитие этой мысли: что при социализме не имеет значения всё хорошее, если налицо имеется хоть что-то плохое). А если вы про этих тонких пропагандистов всё же скажете что-то неприязненное, то окажется, что вы просто недостаточно толерантны и дружелюбны, и таким кондовым сталинистам не место в компании интернационалистов, наводящих межкультурные мосты. Как следствие, если вы не вполне уверены в своих взглядах и сталкиваетесь с подобного рода осуждением, вы, возможно, захотите исправиться и перевоспитаться, чтобы всё же не огорчать прогрессивных левых и в конечном счёте понравиться белому господину…
И под занавес всё-таки вернусь к обсуждению стиля общения, принятого Элпертом в своём творении, поскольку два часа прослушивания бесед в такой манере меня и в самом деле травмировали. Если вас от этих инфузориевых диалогов не воротит, если вы воспринимаете такие диалоги как норму межчеловеческого общения, если они вам, страшно произнести, даже чем-то интересны – тогда вам стоит задуматься, не превращаетесь ли вы и сами в Джона-из-трейлера. С Джона-то спрос небольшой – каким его растило американское общество, таким он и стал, и в его минимальном словарном запасе, предельно узком кругозоре и абсолютном неумении воспринимать простейшую информацию без пятикратного повторения персональной Джоновой вины немного. Но вот если российский коммунист охотно проглатывает беседы формата: «Ы? – АУЫ! – ЫГЫГЫ!!», если он в таких беседах находит что-то для себя любопытное и увлекательное, то признавать это за норму я категорически отказываюсь. Мало того, что это попросту крайне печально, но ведь это мечта мирового империализма – сделать всех нас такими Джонами, не способными не только производить сложные обобщения, но даже произносить связные реплики длиннее десятка слов. Чем примитивнее человек, тем проще им манипулировать. Поэтому, дорогие товарищи коммунисты, сопротивляйтесь хотя бы навязываемой вам мировым гегемоном всеобъемлющей тупости – тогда и распознавать идеологические диверсии вам будет проще.
Ну а феномен социалистической Кубы заслуживает много лучшего бытописателя, чем этот ваш грязный реалист Элперт. С такими «друзьями» нам и врагов не требуется.
Александр Хайфиш
