ENG
Международное значение творчества Варналиса заключается в том, что он, выступая против войн и несправедливостей капиталистического строя, в своих ярких художественных произведениях показал, что единственным путём освобождения человечества от язв капитализма является классовая борьба – непримиримая борьба трудящихся против своих угнетателей. Сейчас и Греция, и Россия – капиталистические страны.. Поэтому проблемы, которые он освещает в своих текстах — это наши с вами главные проблемы.
Варналис разоблачает империалистическую агрессию, религию, фашизм, лжепатриотизм.
В стихотворении «Колокол» он напоминает трудящимся:
«Истинный враг не в отчизне чужой,
Тайный твой враг у тебя за спиной».
Главная опора внутреннего врага трудящихся в капиталистическом государстве — это Закон, суть которого раскрывается в «Подлинной апологии Сократа». Этот Закон, устанавливающий и охраняющий капиталистический порядок, торжествует, пока в народе царят глупость, растерянность и трусость. Варналис рассматривает смертный приговор Сократу как акт государственного террора. Приговор ему вынесли не для того, чтобы прибрать к рукам его имущество, вымогать взятку или жениться на его вдове. «Вам нужна жертва не для того, чтобы ваши дети научились любить Добродетель, но для того, чтобы они боялись Республики», - говорит Сократ. Характеристика участников процесса также показывает, что мы недалеко ушли от описываемых событий. Среди принимающих решение нет никаких случайных людей, а мораль, которой они руководствуются, не допускает у них ни тени сомнения в своих действиях. Здесь ценна не только картина полной беспросветности и отсутствия иллюзий насчет судебной ошибки, но и поведение Сократа. Он – борец. Он относится к происходящему с иронией; он не нуждается в надеждах и хотя он и осознает свое бессилие перед произволом, все его внимание сосредоточено на происходящем. Обычно люди и общества в условиях насилия обращаются к эскапизму, т.е. бегут от действительности в мир фантазий и иллюзий. И если посмотреть, до какой степени современная массовая культура — не элитарная, а именно массовая, - пропитана эскапизмом, можно сделать удивительные выводы о состоянии нашего общества, на словах очень либерального.
В нашей стране такая юридическая система сложилась сравнительно недавно. Согласно опросам общественного мнения, мои соотечественники больше боятся полиции, чем бандитов. Наши судебные процессы часто походят на театр абсурда, однако, в них есть своя — классовая логика. Но для многих из нас это еще имеет остроту новизны, и поэтому многие рассматривают происходящее как участившиеся возмутительные случаи, а не как систему. Варналис позволяет увидеть систему целиком, не только аппарат физического подавления. «Амвон (т.е. церковь), Парта (образование), Газета (СМИ) и Резиновая Дубинка будут дружно работать, чтобы разделять граждан на сытых и голодных и примирять непримиримое «гармонией классов», - предсказывает Сократ. По его словам, - «это низкие средства, которыми правящая клика ослепляет своих подчиненных и дурманит их души». Так же мало Варналис полагается на выборы. Они не могут изменить ситуацию, они позволяют лишь выбрать вора, который будет тебя обкрадывать, и палача, который будет тебя казнить.
В поэме «Пламенеющий свет» Варналис показывает ограниченность технического прогресса, поскольку без борьбы за равенство он не приведет к процветанию. Мом говорит Иисусу, что тому следовало бы научить голодных людей творить чудеса, но впрочем, даже если бы они могли превращать один хлеб в пять тысяч хлебов, они все равно бы голодали, поэтому вместо чудес лучше было дать им оружие.
Важно то, что помимо наличия актуального содержания, тексты Варналиса облачены в современную форму. Для него характерно встраивание сюжетов в христианскую концепцию, в античную мифологию или историю, и одновременно - отсылки как к политическим событиям, так и к произведениям западной литературы. Например, в поэме «Пламенеющий свет» слова Прометея «Так походит сегодня на вчера и вчера на завтра, что с некоторого времени я перестал и смотреть, и думать, и помнить. Мне кажется, что я только сейчас родился, пригвожден и забыт», отсылают нас к рассказу Кафки «Прометей»: «...прошли тысячи лет, и об его измене забыли — боги забыли, орлы забыли». Крупным произведением Варналиса свойственна интертекстуальность. Он использует внетекстовые средства, которые свойственные постмодернизму, для усиления идейного содержания. Скажем, в «Подлинной апологии Сократа» автор показывает тотальность и лживость государственной пропаганды, ставя читателя перед художественным фактом, что все написанное о Сократе за две с лишним тысяч лет — это ложь.
Конечно, для того, чтобы читатель хоть на минуту разуверился в том, что ему с детства внушали очень авторитетные авторы, недостаточно написать: «Те якобы подлинные «апологии», которые написали его друзья и ученики, все — плод фантазии, жалкие попытки доказать, что Сократ был невиновен». Нужно, чтобы личный опыт читателя коррелировал с такой версией, и Варналис небезосновательно на это полагается. Приведу один факт, который облегчит восприятие «Подлинной апологии» моими соотечественниками. Крупнейший русский автор Александр Сергеевич Пушкин, которого высоко ценил Костас Варналис начал публиковаться в искаженной версии. Его сказка «О попе и работнике его Балде», высмеивающая служителя культа, была недавно издана в подцензурном варианте, в каком она выходила до революции. Вместо попа в ней действует «купец Козьма Остолоп, осиновый лоб», то есть взамен антицерковного сказка стала носить четко выраженное процерковное содержание. Что еще раз показывает, что никакие достижения прогресса нельзя считать окончательными.
Интересны замечания Варналиса об экзистенциализме. Сейчас в нашей стране это востребованное литературное направление наряду с постмодернизмом и псевдореализмом. Варналис подвергает экзистенциализм резкой критике, называя его представителей «продолжателями безудержной болтовни» Кьеркегора. Варналис полагает экзистенциализм явлением не философским, а литературным (и в этом мы с ним склонны полностью согласиться), в основе которого «освобождение от страха жизни при помощи смерти». Философию экзистенциализма он справедливо считает узкоиндивидуалистической, анархической, антидемократической. По меткому выражению Варналиса, это «размороженный анабиоз агностицизма и мракобесия». Варналис в полном соответствии с тезисом, что нельзя жить в обществе и быть свободным от общества, указывает на то, что личность, способная освободиться для самой себя, не существует. В статье «Экзистенциализм» он пишет: «Разум Гегеля допускает развитие сущего, а философы-экзистенциалисты пренебрегают им. Этим разумом буржуазия оправдывала свое выступление против феодализма, чтобы теперь, после победы, не признавать за ним способности вести мир».
На мой взгляд, признаки экзистенциализма присутствуют и в произведениях самого Варналиса. Разумеется, речь идет не о влияниях и заимствованиях, но лишь о некой объективной тенденции общественного сознания, которая так или иначе проявляет себя в литературе. Экзистенциалисты ставят своих героев перед лицом смерти, потому что по их мнению, человек ведет безличное существование, и только постигая смерть поворачивается к своему подлинному бытию. Как мы помним, первая часть поэмы «Пламенеющий свет» начинается с разговора двух умирающих богов, а в «Подлинной апологии Сократа» мы имеем дело с откровениями человека, осужденного на казнь. В аналогичной ситуации герой Камю говорит: «Я уверен, что жив и что скоро умру. Да, кроме этой уверенности, у меня ничего нет. Но по крайней мере этой истины у меня никто не отнимет»; «На протяжении всей моей нелепой жизни, через еще не наступившие годы, из глубины будущего неслось мне навстречу сумрачное дуновение и равняло все на своем пути». Сравним это с тем, что говорил Сократ Варналиса, например: «Когда я понял, что окружают меня не души и духи, а кости и потроха, и что жизнь не имеет другой цели, кроме смерти, я перестал искать счастья». А фрагментом, когда Сократ думает, что если бы на трибуне вместо него сейчас стоял его труп, мог бы гордиться любой экзистенциалист, если бы ему довелось это написать. Перед лицом смерти Сократ вскрывает недостатки своей философии. Он говорит, что, если бы он остался жив, то пошел бы к беднякам, к рабам и сказал бы: «Вас подавляющее большинство. Осознайте свою силу и соединитесь с обиженными свободными. Подымите только свои молоты, серпы, топоры и мотыги, и вся республика благородных разлетится в пух и прах». Однако по окончании суда Сократ повторно выбирает смерть — он не пытается реализовать эту программу, а сам следует в тюрьму. У него присутствует понимание, что его агитация не будет воспринята рабами. Изолированность героя - фундаментальный принцип экзистенциализма, здесь выглядит как обычное признание объективного факта, без метафизического тумана. Это трагедия человека, который противостоит системе, имеющей прочную опору в забитом, неразвитом, развращенном народе. Антиобывательские идеи особенно ярко выражены в стихотворениях «Добрый гражданин» и «Добрый народ». Таким образом, мы видим, что то, о чем пишут экзистенциалисты, в творчестве Варналиса также присутствует, но не превалирует. Это на самом деле важно: он громит экзистенциализм идейно и не оставляет ему художественного пространства. На наш взгляд, несоразмерный интерес к экзистенциализму и постмодернизму наблюдается там и тогда, когда реализм как метод искусственно обедняет свой арсенал.
Если говорить об СССР, то в последние десятилетия его существования под реализмом стали понимать выхолощенные позитивные произведения производственной тематики; это начало возникать как тенденция еще в 1930-е, и к сожалению, позже, когда общество стало переживать кризис развития, она превратилась в доминирующую. Позднесоветская литература зачастую ограничивалась в своем реализме описанием описанием погоды и отдельных предметов, при малозначительной проблематике и ложных обобщениях. Этот ползучий псевдореализм обеспечил к моменту контрреволюции, с одной стороны, массовое увлечение низкопробными сериалами, с другой — истеричный интерес интеллигенции к чисто буржуазным формам культуры.
В этом смысле тексты Варналиса — это как глоток свежего воздуха, потому что он пропагандирует то, что нужно, и именно такими средствами, которые будут восприняты.
Для нас, советских людей, коммунистов, в нашем восприятии, международное значение жизни и творчества Костаса Варналиса усиливается ещё и тем, что он был большим другом Советского Союза. Он хорошо знал русскую и советскую литературу, переводил русскую поэзию. Его неоднократно издавали в СССР, как до войны, так и после.В 1934 году Костас Варналис был приглашён в Москву на I Всесоюзный съезд советских писателей, где он встречался с Горьким, А. Толстым, Эренбургом, знакомился с жизнью трудящихся в СССР. В 1958 году он заслуженно был удостоен Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами».
В целом можно сказать, что международное значение творчества Костаса Варналиса заключается в том, что он в своих произведениях, творчески используя богатейшее наследие греческой литературы, в великолепной художественной форме отразил чаяния и борьбу трудового народа за свободу, против угнетателей и войн.