О ФАНТАЗИЯХ, ГУМАННЫХ ПРОЕКТАХ И ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВОТЕ

На момент подписания Манифеста «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей…» царю Александру было 43 года, президенту Медведеву сегодня - 45. И вполне возможно, что именно такое ровесническо - реформаторское родство душ царя и президента подвигло последнего сказать в адрес ровесника буквально следующее: «Великие реформы были для Александра II величайшим испытанием и исключительно смелым поступком. Об отмене крепостного права размышляли и Екатерина II , и Александр I, и Николай I. Но никто из этих далеко не робких правителей так и не решился на осуществление революции сверху…Жизнеспособными оказались не фантазии об особом пути нашей страны и не советские эксперименты, а проект нормального гуманного государства, задуманный Александром II. И в конечном итоге правы оказались не Николай I и не Сталин, а Александр II… Я надеюсь, что Россия XXI века будет свидетельством безусловной правоты и дальновидности реформаторов века XIX…»

После этой столь продолжительной цитаты президента, хотелось бы, правда, заметить, что в российской истории после 3-его марта случилось и 13-тое. И в этот день, 130-лет назад в Петербурге (1 марта 1881г. по старому стилю), на Екатерининском канале (канале Грибоедова) царь - освободитель Александр II от взрывов двух бомб трагически погиб. Конечн, вряд ли кто будет сегодня это событие как-то «отмечать», но то, что между обеими мартовскими датами, связанными с именем царя, есть определенная связь - это безусловно. Вот и постараемся, с учетом всего произнесенного президентом, с этой связью разобраться. А также с «фантазиями об особом пути Николая I», «жизнеспособностью гуманных проектов царя - реформатора» и «правоте советских экспериментов Сталина».

Строго говоря, если рассматривать особость пути развития России как некую историко-философскую субстанцию, то увязывать ее с якобы «николаевскими фантазиями об особом пути нашей страны» совершенно не приходится, и Николай I в таком контексте - абсолютно не причем. А куда более «причем», если уж на то пошло, оказался в истории никакой не царь, а псковский монах - старец Филофей. Который в контексте учения о последнем царстве, просуществующем на Земле до второго пришествия Христа и каковым долгие века считалась Византия, после ее падения под ударами турок-османов в 1453г. и после того, как Московская Русь, сбросив ордынское иго в 1480г., превратилась в самое крупное православное государство, где «не повредилась истинная вера», сделал исторический вывод, что отныне «Москва - третий Рим, и четвертому не бывать».

Так что, если уж вернуться к царю Николаю, его псевдоособость состояла совсем в другом. Причем это другое и «особостью»-то какой-то особой назвать нельзя. Просто самодержец - император панически опасался влияния революций, начавшихся в Европе в XIX веке, на Россию. Полагая их большим злом, которое приведет к традиционной кровавой русской Смуте и разрушительным для самодержавия последствиям. Почему и старался делать все, чтобы этого не случилось: укреплял государство, ужесточал цензуру, ликвидировал подозрительные кружки. Посылал даже в Европу русские войска на подавление тамошних революций.

Ну а у себя, в России, чтобы давать революционным силам отпор не только штыками, но еще и как-то идеологически, Николай поставил задачу найти хоть какую-то национальную русскую идею. И вот ее-то в 1834г. и придумал его министр просвещения граф Сергей Уваров, который, будучи безбожником и писавши только по-немецки или по-французски, подарил России триаду про: «Православие, самодержавие, народность». Но ни самодержавие, ни православие - и в этом президент Медведев, говоря о нежизнеспособности подобных царских фантазий, абсолютно прав - не могли и не смогли обеспечить истинную народность, поскольку от введения в обиход триады абсолютно ничто в российском обществе измениться не могло, и по-прежнему продолжали оставаться как миллионы угнетенных, так и их властные угнетатели. А привела эта триада, эта «николаевская особость» русского пути единственно к тому, к чему только и могла привести: катастрофической технической отсталости от Запада и, в силу этого, позорнейшему поражению в Крымской войне 1853 – 56гг. Но зато сам царь-фантаст Николай вошел в историю сразу с двумя прозвищами: из-за жестоких телесных наказаний его прозвали в народе Николаем Палкиным, ну и, естественно, жандармом Европы.

На момент подписания 19 февраля 1861г.  императором - самодержцем Александром II Манифеста «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей…» в Российской империи из 74 млн. населения были крепостными и жили в полном бесправии, аки рабы, 22 млн. человек. И то, что дальше «так жить нельзя», уже давно показала Европа, где крепостное право было отменено еще более полувека назад: в Чехии - 1781г, Венгрии - 1785г., Пруссии - 1807г., Баварии - 1808г. Свобода стала как бы модной, и видели это, естественно, и российские самодержцы. И в этом также абсолютно прав президент Медведев, подчеркивая, что «об отмене крепостного права размышляли и Екатерина II , и Александр I, и Николай I. Однако «никто из этих далеко не робких правителей так и не решился на осуществление революции сверху».

Решился только Александр. Понимая, что, пока не освободились «снизу», лучше «освободить сверху». И тем попытавшись сменить крепостнический (феодальный) способ производства буржуазным (капиталистическим ). При этом подчеркивая 3 марта (19 февраля) 1861г. в Государственном совете, что «все, что можно было сделать для ограждения выгод помещиков, сделано».

Но что же увидели для себя, с такой надеждой и воодушевлением ждавшие подобного документа, 22 миллиона российских крепостных после подписания царем «освободительного» Манифеста? А то, что они, хоть юридически и становятся как бы свободными, но свободными – и от земли! На получение которой более чем надеялись. И которую, можно сказать, вожделели.

Да, крестьяне, раньше принадлежавшие помещикам, были объявлены лично свободными. Да, из рабского состояния они приобретали известные права: могли распоряжаться своим имуществом, заниматься торгово - промышленной деятельностью, покупать и продавать недвижимость, поступать на службу, получать образование, вести свои семейные дела.

Но вся земля-то оставалась у помещиков! Кроме сокращенного земельного надела и усадебной оседлости, т.е. участка с избой крестьянина, его хозяйственными постройками, огородами. Причем и это «давалось» не в собственность, а только на условии выкупа. А до него крестьяне должны были продолжать помещикам платить оброк или отбывать барщину и считались на «временнообязанном положении», т.е., по существу, продолжали оставаться в феодальной зависимости от помещика. И такое положение предполагалось продолжать 9 лет, а фактически оно затянулось на все 20, когда в 1883г. выкуп стал обязательным.

Но брали за этот выкуп земли у помещика деньги огромные, несоразмерные ее реальной стоимости, к тому же «назначаемые сверху» самим же помещиком. Из которых 20% должен был найти и заплатить сам крестьянин, а 80 % ему - тем самым его надолго закабаляя, да и еще под 6% годовых - ссуживало государство, выплачивать которому эту огромную сумму надо было ежегодно на протяжении 49 лет. Что было абсолютно невозможным для большинства. Причем и в этом случае крестьянин не становился личным собственником, а вся земля, приобретенная им, становилась собственностью крестьянской общины как юридического собственника земли.

Т.е. получалось, что да, юридически крепостное право было отменено, однако крепостной строй - по сути своей - остался. Остались все эти сословия эксплуататоров, сословия паразитов, остался произвол деревенских рабовладельцев. И помещичье землевладение, и феодальные пережитки в деревне сохранились и разрешены не были. Да они и не могли быть решены такой реформой, что привело к дальнейшему обострению социальной борьбы. И почти сразу же первая положительная реакция ожиданий сменилась у крестьян глубоким разочарованием и взрывом массового недовольства в деревнях уже весной 1861г.. Крестьяне стали вырубать леса, делать потравы в помещичьих угодьях, отказывались от выполнения барщинных и оброчных повинностей. Всего в 1861г. произошло свыше 1100 крестьянских волнений, и кое-где в мятежных селах возмущенных крестьян пришлось даже расстреливать воинскими командами. И только такими способами правительство смогло «гуманно», как элегантно выразился президент Медведев, с помощью пуль и картечи потопив выступления в крови, ослабить накал борьбы и «жизнеспособный проект» продолжил свое существование. Да и действительно, что могли сделать против такой карательной «жизнеспособности» разобщенные и стихийные крестьянские протесты? Они, конечно же, были обречены на неудачу…

И тем не менее…Поскольку противоречия решены не были и крестьяне остались без земли, то часть из них - обездоленных, и ничего, кроме своих цепей уже не имеющих - двинулась в город, пополняя ряды пролетариата. Который в начале XХ века, эти противоречия стал решать уже другим, своим революционным – но только снизу! - путем. Так что «освобождение» без земли заложило, в том числе, и начало пролетарской революции в крестьянской стране в 1905г.

Что же до судьбы самого Александра II - «освободителя», то она оказалась глубоко трагичной. И именно при нем на первые роли российской политической сцены стали выходить такие видные деятели революционного движения как Н. Чернышевский,

А. Герцен, Н. Огарев, Д. Писарев, Н. Добролюбов. Появлялись и разрастались нелегальные противосамодержавные кружки. А в 70-е годы преемниками этих революционеров - шестидесятников стали народники, для которых характерным стало негативное отношение уже не только к самодержавию, как к таковому, но и к капитализму в целом. И которые в зарождавшейся крестьянской общине видели основу для переустройства общества на социалистических началах. Таких кружков становилось все больше, революционная настроенность их членов - все радикальнее. Появились уже и тайные общества, главным из которых стала «Земля и воля», из которой затем выделились «Народная воля» и «Черный предел».

И вот по приговору этих народовольцев «царь - освободитель» и принял свою мученическую смерть За все свои «гуманные» и «освободительные» дела. Причем не сразу. А не менее, чем с пятой попытки.

Уже 4 апреля в 1866г. - выстрел революционера Дмитрия Каракозова. Затем 25 мая 1867г. - выстрелы поляка Антона Березовского. 2 апреля 1879г., прямо на Дворцовой площади - выстрелы народовольца Александра Соловьева. 19 ноября 1879г. - царь чудом уцелевает в поезде, под которым была заложена мина. 5 февраля 1880г., уже в самом Зимнем дворце взрывает бомбу Степан Халтурин. Но до поры судьба все милует «освободителя», лишь народ, уже привыкнув к взрывам и выстрелам в его адрес и в очередной раз слыша колокольный звон, перебрасывается анекдотами: «Что, опять промахнулись?» Но 1 марта 1881г. не промахнулись. И вторая бомба народовольца Игнатия Гиневицкого довершила дело.

О правоте советских экспериментов

И в заключение скажем о жизнеспособности советского «эксперимента» и исторической правоте Сталина. Правда, при этом крайне неприятно, вслед за президентом, употреблять это пренебрежительно - унижающее словечко «эксперимент». Об историческом периоде, в котором в России (Советском Союзе) впервые в истории была поголовно ликвидирована неграмотность. Впервые в истории была ликвидирована безработица и все смогли работать, зарабатывать себе на жизнь и впервые в истории иметь гарантированное завтра. И впервые же в истории все смогли получать бесплатное образование, и все - бесплатно же лечится.

И кроме того, при «неправом» Сталине смогли победить мировой фашизм, перейти от сохи к атомной бомбе и первыми в мире выйти в космос. Тем самым «советские эксперименты» доказали и подтвердили - да еще как! - свою полную жизнеспособность и абсолютную правоту, сделав страну одной из двух сверхдержав мира. Чего прежде, никакими ни «гуманными проектами», ни «царскими фантазиями», сделать не удавалось. И даже, как говорится и «рядом не стояло».

И действительную, настоящую цену этим советским «экспериментам» очень хорошо знали и понимали, в том числе, и предки нынешнего президента РФ Д. Медведева. Получившие при «них», наряду с миллионами других своих соотечественников то, что при «проекте нормального гуманного государства, задуманного Александром I» им не могло даже присниться.

К примеру, дед президента - Афанасий Медведев до Октября был простым крестьянином - бедняком. В 1929г. пошел в колхоз, где работал до 1933г., стал видным, заметным людям человеком. Достигнутое позволило ему не «мучаться», как сейчас внуку Дмитрию, комплексом «десталинизатора», а вступить при Сталине в ВКП(б) и быть направленным оправдывать доверие народа и Советской власти на долгой партийной работе.

Отец - Анатолий Афанасьевич Медведев, к сожалению уже скончавшийся, также выйдя из семьи крестьян - бедняков Курской области пошел еще дальше, став профессором Ленинградского технологического института. «Десталинизатором» также не был, и также при Сталине, в 1952г. вступил в ВКП(б).

Мать - Юлия Вениаминовна Медведева, из семьи ремесленников Белгородской области смогла приехать в Ленинград, поступила в аспирантуру. Стала филологом, преподавала в Педагогическом институте им. Герцена.

Да и сам президент РФ Д. Медведев поимел от «эксперимента» что называется по полной. Сначала бесплатно закончил школу, где в 1979г. вступил в ВЛКСМ. Затем в 1982г. поступил в ЛГУ на юридический факультет, где также бесплатно отучился 5 лет. Также бесплатно занимался и спортом, тяжелой атлетикой. Имел при этом еще и повышенную стипендию 50р. Из-за занятости Дмитрия в учебе, страна дала ему возможность не служить в армии, ограничившись полуторамесячными сборами. В 1987г., по окончании Университета, его выпускник Медведев там же, в ЛГУ, бесплатно закончил в 1990г. аспирантуру, став кандидатом юридических наук. В Университете же, никакое будущее «десталинизаторство» не помешало молодому Дмитрию, также как и его отцу, и деду, вступить в КПСС, где он благополучно находился аж до самого 1991г. Когда выходить можно было уже всем. И почему-то тогда, в те годы, когда будущий российский президент все это от «советских экспериментов» бесплатно получал, никакие такие слова про их «нежизнеспособность» он не думал даже и выговаривать, а просто брал для себя все то, что они ему давали и могли дать.

Зато сегодня…Говорит то, что говорит…Про «фантазии», «нежизнеспособность экспериментов». И про то, что видит себя - ни больше, ни меньше - продолжателем «великих реформ», надеясь «..что Россия XXI века будет свидетельством безусловной правоты и дальновидности реформаторов века XIX…». Правда чем закончились эти «правота», «дальновидность» и «гуманные проекты» - мы из истории уже знаем.