Маннергейм без маски

Сегодня в Петербурге (в Ленинграде такого никогда бы не произошло) установили памятную доску в честь, союзника Гитлера, того, кто держал блокаду города с севера, убийцы финских рабочих и крестьян.

Казалось бы, можно сказать, «ну памятник и памятник, не Гитлеру же в конце концов». Однако на деле установка подобной таблички далеко не так безобидна, как может показаться на первый взгляд.

Здесь мы наблюдаем трогательное единство всех правых сил, точно такое же, как было во время попытки переименовать станции метро «Войковская», причем оно объединяет, казалось бы, непримиримых противников: от всяческих либералов и ингерманландских сепаратистов до казённых патриотов и монархистов. Достаточно отметить, что одним из инициаторов создания таблички является Российское военно-историческое общество (РВИО) [I1], одной из целей которого является «Воспитание граждан России, особенно молодежи и юношества, в духе любви, преданности и беззаветного служения Родине, уважения к Защитнику Отечества…»[1]. Для этой цели они занимаются проведением разнообразных мероприятий и вот теперь решили увековечить память одного из кавалергардов, причем первого в послереволюционной истории.

Однако высокие чины из министерских кабинетов начинают нас убеждать в том, что, на самом деле, именно Маннергейм достоин увековечения своей памяти. Так пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сказал, что Маннергейм «личность незаурядная, это личность, имеющая отношение к нашей истории, и личность, роль которой еще долго будут изучать историки»[2]. Отличился также Сергей Иванов, который рассказывал о том, что Маннергейм долго и хорошо служил в царской армии, а также участвовал в Брусиловском прорыве. Почему бы не поставить памятники другим участникам этого наступления, господин Иванов тактично умолчал. Как всегда, отличился и министр культуры Мединский, который, в ответ на протесты во время открытия таблички, заявил: «Не надо быть святее Папы Римского и не надо стараться быть большим патриотом и коммунистом, чем Иосиф Виссарионович Сталин»[3], этими словами министр, очевидно, хотел указать на то, что после войны Маннергейм не был осужден как военный преступник, однако является ли этот факт поводом для установки памятной таблички?

С другой стороны, министерским деятелям вторят такие люди как Кирилл Александров, автор скандальной диссертации, в которой он пытался оправдать власовцев и прочих коллаборационистов. Не меньше любят Маннергейма и отечественные либералы, которые упирают на то, что он смог разгромить РККА в «Зимней войне» и потом в 1944 г., и при этом сохранить независимость Финляндии. О том, как так получилось, что тот же Выборг в итоге оказался советским городом, они естественно умалчивают. При этом все правые оперируют достаточно ограниченным набором мифов, которые используют для обоснования своей любви к маршалу по мере надобности.

Итак, рассмотрим первый момент, сейчас нам рассказывают о том, что Маннергейм «русский генерал», блестящий кавалергард, путешественник, географ и участник Первой Мировой, женат на баронессе, также нам расскажут о выдающихся личных качествах маршала. Это, конечно, все «очень интересно», но какое отношение все эти факты имеют к делу? Если уж рассматривать фигуру Маннергейма беспристрастно, то можно увидеть, что пока Российская империя предоставляла ему возможность делать карьеру, он чувствовал себя прекрасно, однако, когда ситуация изменилась, он резко сменил сторону и решил делать карьеру в Финляндии, даром что главный финский национальный герой и «отец нации» до конца жизни плохо говорил по-фински (никого не напоминает из современной жизни?) [I2]

Чтобы перейти к следующему этапу биографии Маннергейма – его участию в гражданской войне в Финляндии – необходимо немного отвлечься от истории и посмотреть на день сегодняшний. Многие записные патриоты напомнят нам, что в Финляндии маршал – это культовая фигура, вроде святого. А значит, накануне Петербуржского экономического форума и нам бы не худо подружиться с «великим северным соседом». Аргумент, честно говоря, так себе, ведь можно вспомнить, что СССР прекрасно дружил с Финляндией, не устанавливая никаких табличек.

Однако ведь и в самой Финляндии отношение к Маннергейму далеко не однозначное. Действительно, в буржуазной пропаганде он национальный герой, и ему поставлены памятники во многих городах страны. Но всегда есть и другие примеры, например, в Тампере самом рабочем, а следовательно, красном городе Финляндии, памятник Маннергейму вынесен в лес за городскую черту, а на нём «благодарные потомки» регулярно пишут «Lahtari» - «мясник», то же самое происходит и с некоторыми другими памятниками. При этом нужно помнить, что в том же Тампере находится единственный в постсоветской Европе музей Ленина.

Почему так происходит в Финляндии? Здесь опять необходимо обратиться к истории только уже послереволюционной, а именно к периоду гражданской войны в Финляндии. Дело в том, что Маннергейм для финских рабочих и всех финских левых – не национальный лидер, а палач, подавивший социалистическую революцию, причем сделавший это при поддержке немецких интервентов. Во время гражданской войны Маннергейм проявил все свои самые «лучшие» качества, например, при штурме Тампера[I3]> , обещав капитулировавшим красным жизнь, немедленно нарушил обещание, сославшись на то, что часть красных отстреливается после прекращения огня (знакомая песня: например, ряд сегодняшних деятелей утверждает, что люди в одесском доме профсоюзов сами себя сожгли). Да и после белый террор не останавливался [4], а «благородный» маршал продолжал воевать не только с мужчинами, но и с женщинами [5]. Особенно же интересно звучат возгласы господ казённых патриотов, предлагающих увековечивать память Маннергейма в качестве русского офицера, звучат в свете Выборгской резни [6], в ходе которой командующий не приложил абсолютно никаких усилий для прекращения расстрелов русского населения города. Больше того, среди убитых было множество лично знакомых с ним офицеров, но Маннергейм не реагировал на просьбы их жен спасти мужей от расправы. Очень «благородное» поведение.

Теперь же перейдем к последнему этапу биографии Маннергейма – его участию во Второй мировой войне. Рассмотрим последние «исторические аргументы» защитников Маннергейма. Итак, во-первых, нас пытаются убедить, что Финляндия не была союзником Германии, а вела свою отдельную «войну продолжение». Это прекрасное утверждение перекочевало в идейный багаж наших любителей Маннергейма прямиком из финской пропаганды времен войны. Удивляться здесь нечему, ведь зачастую эти люди заимствуют и положения пропаганды Геббельса. Да, действительно, официального письменного договора о союзе между Финляндией и Рейхом не было, однако критерием истины является практика. А практика была следующей: финны совместно с немцами уже до начала боевых действий проводили минирование фарватера Финского залива, а финские диверсанты вылетели для взрыва шлюзов ББК еще 21 июня, на финских аэродромах базировалась немецкая авиация, совершавшая налеты на советскую территорию, а за полярным кругом действовали немецкие войска, с финской территории наступавшие на Мурманск, более того, финские части за полярным кругом подчинялись штабу немецкой армии. В оперативное подчинение армии «Норвегия» был передан 3-й финский армейский корпус (3-я и 6-я пехотные дивизии), насчитывавший более 30 тыс. человек, 200 орудий и минометов. При этом 6-я пехотная дивизия была придана 36-му немецкому корпусу [7].

Таким образом, Финляндия была вполне официальным союзником Германии, просто её руководство во главе с Рюти и Маннергеймом считало, что нужно, на всякий случай, не «ставить все на одну карту».

Не менее популярным мифом является, что финны остановились на линии старой границы. Однако достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что что-то здесь нечисто. Например, Петрозаводск никогда не был частью Финляндии, однако финские войска оказались в городе, и там же были организованы концентрационные лагеря для не финно-угорского населения.

На Карельском перешейке финские войска перешли старую границу, однако там их поджидала неприятность в виде КарУРа (карельский укрепленный район). Поскольку финны уже понесли значительные потери при продвижении по территории Карелии, штурмовать укрепления они не решились. Маннергейм явно помнил об опыте Первой Мировой, да, к тому же, СССР, вместо того, чтобы развалиться на части, продолжал воевать с Германией, и немцы, несмотря на все свои усилия, не смогли разгромить РККА. Немецкий штурм Ленинграда провалился, так что Маннергейм решил повременить с атакой и не пытаться штурмовать КарУр или таранить советскую оборону на Свири, чтобы создать второе кольцо вокруг Ленинграда. Об этом моменте, конечно, и любят рассказывать все участники секты «свидетели Маннергейма», однако никакой жалости к населению Ленинграда он не проявлял, люди продолжали умирать от голода в блокадном городе, финская авиация регулярно бомбила город, а артиллерия обстреливала.

Более того, дальше следует эпизод, о котором защитники Маннергейма вспоминать не любят. В 1942 году, во время летнего немецкого наступления, финский главнокомандующий вполне дозрел до штурма. Финны получили от итальянцев десантные баржи, а затем оказалось, что Ладожская флотилия и защитники островов, прикрывавших летнюю Дорогу жизни, прекрасно отбиваются от финского десанта. Более того, и немецкая операция, которая должна была привести к глубокому окружению Ленинграда, в очередной раз провалилась [8].

Потом наступила осень, а за ней – зима, и РККА перешла в наступление, блокада была прорвана в январе 1943, после этого все концентрационные лагеря на территории КФССР и Финляндии были переименованы в лагеря для перемещенных лиц. Находившихся там пленных бойцов РККА и гражданских лиц начали кормить, но, к тому времени, от жесточайших условий содержания погибли около 20 тыс. человек, смертность в лагерях была около 29% [9].

В общем-то, история довольно простая: маршал понял, что конец близок и решил, что пора менять сторону. Да, действительно, Советский Союз концентрировал все усилия на разгроме Германии и поэтому вывод Финляндии из войны без её оккупации был бы для советского командования предпочтительнее. Однако, прежде чем финны вышли из войны, понадобилось июньское наступление РККА в Карелии, в ходе которого финны были отброшены на границу. Финны обычно указывают на то, что смогли остановить советское наступление, однако это не соответствует истине. Действительно, на линии границы финские войска смогли нанести советским войскам чувствительные потери, однако в этом им помогала немецкая авиация, которую сконцентрировали на этом направлении. Также финны получили массированные поставки вооружения из Германии.

Однако в ходе боев в Карелии на Карельском перешейке, финны понесли настолько большие потери, что их частичные успехи на линии границы не могли их компенсировать. У СССР же резервы присутствовали, и следующее советское наступление закончилось бы в Хельсинки. Поэтому в конце лета и начале осени Финляндия начинает процесс выхода из войны. Президент Рюти, давший письменные гарантии Гитлеру о неподписании сепаратного мира, уходит в отставку, и его заменяет Маннергейм, который гарантий не давал, и 19 сентября 1944 г. Финляндия заключает перемирие с СССР.

Таким образом, мы видим, что никаким спасителем Ленинграда Маннергейм не является, победителем советской армии тоже, а на мирные переговоры он пошел под давлением непреодолимых обстоятельств.

Последним аргументом защитников Маннергейма является то, что его так и не осудили на Нюрбергском процессе, и он даже присылал Сталину поздравление в связи с разгромом Германии, и ещё ссылаются на опыт Румынии. Однако румынский король Михай I, а ныне просто Михай, является кавалером ордена «Победа», и почему-то не требует устанавливать себе памятные таблички на всех углах, несмотря на то что все-таки внёс значительный вклад в победу антигитлеровской коалиции, в союзе с антифашистскими силами свергнув Иона Антонеску и объявив затем войну Германии.

Маннергейм же ничем подобным не занимался, лапландская война была не очень продолжительной, и немцы в ней понесли небольшие потери, сохранив за собой Петсамо и Киркинес, в то же время румынские войска сражались против немцев не только в Румынии, но и Венгрии и на территории Австрии.

Маннергейма спасло от Нюрнбергского процесса уникальное стечение обстоятельств. Советский Союз был заинтересован в скорейшем выходе Финляндии из войны, а всё левое подполье за годы войны в Финляндии было уничтожено. В итоге советским дипломатам можно было выбирать лишь из правых, буржуазных, националистических политиков, из которых Маннергейм, осознавший военную мощь СССР, оказался самым вменяемым. Поэтому Жданов, отправившийся в Финляндию с намерением наказать двух главных военных преступников Рюти и Маннергейма, вынужден был ограничиться наказанием только одного.

Итак, мы видим, что фигура Маннергейма действительно выдающаяся, но у всякого нормального человека она вызовет лишь брезгливый интерес.

В чём же причина того, что в России господа маннергеймофилы не просто существуют, но и выходят на государственный уровень?

Дело тут явно не в индивидуальной психологии, а в классовом интересе. Участники секты «свидетели Маннергейма» - бешенные антикоммунисты, им естественно искать своих идейных союзников и предтеч, однако дело в том, что самыми последовательными противниками СССР и коммунистов были фашисты. Только вот беда, открыто почитать Гитлера боязно, есть решения Нюрнбергского трибунала, да и народ может не понять.

Власова тоже почитать не очень, тем более, что с буржуазной точки зрения он лузер, всё проиграл, как и прочие хорти с антонесками. Другие любители поднимать руку от сердца к солнцу тоже не подходят, Муссолини слишком далеко, да и повесили его, японцы потребуют Курилы. В общем, остается только Маннергейм.

Действительно, это просто идеальная кандидатура для антисоветского единства, например, он офицер императорской армии - это для монархистов, при этом в экономику не вмешивался, жил в демократической Финляндии и воевал против СССР - это для либералов, а этнические чистки и истребление коммунистов – это для разнообразных фашистов. И главное его достижение: счастливое спасение от виселицы, что позволяет отделить Маннергейма от общей своры фашистских прихвостней. В общем, Маннергейм – просто идеальная кандидатура для правых, которые хотят и на ёлку влезть и рыбку съесть, и его возвеличивание является частью ползучей декоммунизации, которая происходит повсеместно на территории постсоветского пространства.

Господа правые, при этом, явно имеют представление о настоящем отношении людей к их любимчику, поэтому подготовка проводилась в режиме секретности, и установили памятную доску на территории режимного объекта, чтобы народ не мог выразить своей "любви" к знатному барону. Естественно, что оставлять подобные инициативы без ответа нельзя, иначе в один не очень прекрасный день мы рискуем увидеть за окном марширующих штурмовиков или шюцкор, ведь, восхищаясь личностью Маннергейма, господа наверняка захотят перенять и его методы по расправе над рабочим движением. Ну а чтобы подобного не случилось, необходимо противостоять всем поползновениям реабилитировать нацистов или их пособников и разоблачать антикоммунистическую пропаганду.

В заключении же хотелось бы пожелать всем защитникам Маннергейма пожить на блокадном пайке хотя бы несколько недель, возможно, для некоторых это окажется настоящим прозрением о роли их любимого маршала в отечественной истории.