ФАШИЗМ: ЛИБЕРАЛЬНАЯ И КОММУНИСТИЧЕСКАЯ КРИТИКА.

В нашей сегодняшней российской культуре всё еще достаточно широко распространено старое советское отношение к фашизму как явлению чисто социальному, порожденному частной собственностью и капитализмом. Буржуазная элита тем или иным способом захватывает власть, организует репрессивную деспотически-иерархическую социальную систему и посредством массовой промывки мозгов представляет свои интересы как общенародные.  Такому представлению сегодня всячески противопоставляется другой,  созерцательно-описательный подход к фашизму как к вечному злу, драматичному, но непреодолимому изъяну в самой человеческой сущности, в самой человеческой психологии, восходящей к животной этологии. К этому «новому подходу» склоняется, на мой взгляд, позиция автора указанной лекции. Об этом говорит даже само ее название: «Фашизм в зеркале…», а зеркало, как известно, предмет механический, бездушный, глазеюще-созерцательный. И более того, «в зеркале философии». Но какой философии? Ведь нет просто философии, она всегда чья-то, она всегда партийна. Но для автора это не важно, все философские системы для нее одинаково правы и одинаково неправы. То же можно сказать и о «кино». Опять же – чье кино? Оно ведь, как и любое искусство, всегда делается с определенных социальных позиций, оно всегда чьё-то, оно так же, как и философия, всегда партийно.

 Из этой созерцательности вытекает и организационное построение лекции: она представляет собой достаточно обширный перечень точек зрения разных философских школ по вопросам об истоках и сущности фашизма. И делается это без оценок, «конгруэнтно» и толерантно. Лектор – молодая женщина, и мыслить и говорить так её научили в нынешней буржуазной  высшей школе. Поэтому в лекции нет плана, внутренней логики, нет научно сформулированного названия, которое заключало бы в себе доказываемый всей работой тезис. Нет в этой лекции, как говорили древние, пафоса и «риторического изобретения», которые подводили бы слушателя к определенному выводу. И потому авторский вывод в конце лекции звучит лишь как призыв развенчивать фашизм его высмеиванием, и преимущественно – через искусство. Так велит автору «зеркало» его философии.

 В самом начале лекции М. Рахманинова излагает присутствующую в нашем сознании марксистскую версию понимания фашизма как идеологию крайне правых кругов и как ультранационализм, которые приходят к власти в результате политических или вооруженных переворотов. Фашизм возникает в интересах крупных монополий как идеологическая спекуляция на социальных унижениях народа и как предложение народу ложных способов протеста против его бедствий. Но тут же, в самом начале лекции, она заявляет, что фашизм и капитал вовсе не единое целое, «фашизм не идентичен капитализму», они, скорее, партнеры, они параллельны, между ними заключается «сговор» по поводу распределения собственности и власти. Для народа фашисты ведут антикапиталистическую риторику, никогда на деле не противостоя буржуазии. Фашизм не порождается буржуазией, а, возникая параллельно, используется ею как вспомогательное средство управления. Таким образом, заключает лектор свое введение, «корни фашизма находятся не только в капитализме». Но на всём продолжении лекции речь идет о том, что эти корни уже не столько в капитализме, сколько в психологии человека, восходящей к древним биологическим архетипам сознания и  поведения.

 И с этой поворотной точки лектор ввергает слушателей в широкий обзор бытующих сегодня на Западе точек зрения и концепций, психологизирующих причины возникновения и сущность фашизма. Упоминает известных теоретиков анархизма Эмму Гольдман и Рудольфа Рокера, обращавших внимание на то, что социальной базой фашизма парадоксальным образом оказывается рабочий класс, а именно его низшие, классово не организованные слои, которые, будучи слабыми, ищут в хозяевах недостающую им силу и защищают своих хозяев в ситуациях социальных потрясений. Упоминает традиционный расизм, заявлявший о естественности презрения белых людей к «отсталым и диким» народам Африки и Азии. Упоминает известные положения Ф. Ницше о «белокурой бестии», заявляя, что эти его идеи не являются основой фашистской идеологии, это просто его сестра издала работы философа с комментариями, угодными Гитлеру. Приводит данные из книги Адорно и Хоркхаймера «Авторитарная личность», согласно которым в европейском населении традиционно распространены антисемитизм (20%), ксенофобия (40%), пренебрежение к цыганам (60%). Приводит авторитет А. Камю, который в романе «Чума» представил, что фашизм находится внутри людей и приходит внезапно и ниоткуда, как спонтанная активизация вредоносного вируса, передаваемого подобно тому, как вирусы биологические передаются через крыс. Далее лектор переходит к психоаналитической версии фашизма, цитирует работу В. Райха «Психология масс и фашизм», в которой автор представляет психологические механизмы «большого Отца», остающиеся в человеке со времён его младенческого бессилия и заискивания перед взрослым и сильным родителем. «Младенческое чувство вины по отношению к фигуре отца», «бессилие, ведущее к обожествлению насильника». Нет сил к протесту – в результате возникает пресмыкание перед ним. Приводит рассуждения Э. Фромма о том, что психологический феномен «большого отца» в примитивных обществах распространен больше, чем в современных демократических, и демократия приводит к вытеснению этого психологического механизма. Приводятся рассуждения Г. Маркузе о том, что индустриализация порождает тоталитаризм, который становится почвой фашизма. К этому по ассоциации добавляется идеи Ортеги-и-Гассета из его работы «Восстание масс» о том, что экономическое чудо ХХ века дало массовое изобилие, которое оглупляет людей, заставляя забыть о том, какой ценой оно достигается.

Потом мысль лектора перескакивает к фактам и факторам романтизации образа солдата, военной формы и воинской службы. Воевать это круто, это прикольно! Приводится ситуация из романа Генриха Бёля «Клоун», в которой мать отправляет собственную дочь на войну из побуждений приблизить ее к романтике армии и войны. Кроме того, мать требует от дочери, чтобы та шла исполнять свой долг перед фюрером и несла историческую миссию установления нового порядка на земле. Здесь же упоминаются идеи фильма А. Сокурова «Молох» о том, что фашизм порождается аполитичностью и невежеством, исторической беспамятностью людей: «забвение аполитично, а аполитичность забывчива». Опять упоминается «Психология масс и фашизм» В. Райха: фашизм это основное отношение подавленного человека к социальной системе. Механистичность порождает мистичность, мистичность порождает фашизм. Высказывается мысль, что всякая религия в силу своей мистичности сдвигает психику человека к фашистским программам. «Фашизм служит высшей формой религиозного мистицизма», мазохизм древних религий трансформируется в требование массового конформизма в религиях современных.

Наконец, конечно же, внимание лектора переходит к фрейдистским схемам выведения фашистской психологии из подавляемой обществом сексуальности. Это начинается еще в древности. «Авторитарный патриархат угнетает свободную любовь, искоренение сексуальных влечений дает фашизм» – через бунт сексуального насилия. Робость, покорность, принужденность стесняться своей сексуальности, бояться самого себя, стыд, страх, тайна, запрет сексуального просвещения – всё это ведет к психологическим напряжениям, страху перед свободой, который перверсивно (извращенно-превращенно) прорывается в социальное поведение в виде  социальной агрессии и фашизма. Из страха перед свободой произрастает консерватизм, который парадоксально превращается в тотальную агрессию. И тут лектор приводит в качестве примера фильм Тинто Брасса «Салон Китти». В Википедии, говорит лектор, этот фильм характеризуется как эротический, но на самом деле он имеет значительное философско-политическое содержание. Авторы фильма, заявляет лектор, представляют всю Германию как большой бордель. Проститутка идет «работать» в бордель, чтобы «служить отечеству». Красивые эсэсовцы, красивые мундиры. Это не что иное, как национальный нарциссизм, который реализуется в поведении психически подавленной женщины. Женская сексуальность подавлена больше, чем мужская. Женщины заискивают перед силой. Складывается общая садомазохистская культура. Женщины подавлены, мужчины командуют. Это и есть фашизм.

Далее лектор приводит пример другого фильма Тинто Брасса – «Ночной портье». Здесь, по ее мнению, представлены сексуальные извращения как попытки спасения человеком своей психики от распространенного в обществе насилия. Сексуальность искажена тотально. С одной стороны, извращенным объявляется всё в отношениях полов, что не связано с деторождением, и тут же подавленная сексуальность прорывается в феноменах насилия и страха. Герои фильма были близки до войны, до господства фашизма, и теперь они ведут не естественную половую жизнь, а пытаются вспомнить, какой она была раньше и должна быть в нормальном варианте. Но они так привыкли к насилию, что уже не могут без него, и их секс оказывается садомазохистским. «Фашистами становятся подавленные: им позволяется насилие». Запугивание других становится способом самоутверждения. Причисление себя к сильной группе способствует выводу психики из фрустрации. Но всё равно человек чувствует, что всё у него складывается не так, ему всё не нравится, всё надо подавить и переделать – и тут нарциссизм превращается в некрофилию – стремление заменить живую жизнь механикой, техникой. Так женщины злоупотребляют косметикой. И весь фашизм некрофиличен, и Гитлер – «некрофильная личность».

На этом заканчивается первая часть лекции. Вторая часть – вариации на темы первой. Опять перечисляются и комментируются истоки и факторы фашизма. Некрофилия, консерватизм и авторитарность – это реальные причины фашизма, но не единственные. Еще одним истоком является конформизм, склонность к бездумному выполнению приказов. Это закладывается в семье, в раннем воспитании. Сам Гитлер происходил из типичной патриархальной, авторитарной бюргерской семьи. Низкий культурный уровень матери, деспотичный отец, не интересующийся чувствами жены. Это же, по свидетельству Э. Фромма, наблюдалось и в семье Гиммлера, представлявшей собой низшую ступень кайзеровской социальной системы. Отец в этой системе представлен как иррациональный верховный Отец, внушающий детям страх кастрации. Немецкая семья повторяет историю общества: сначала были закабалены женщины, а потом и мужчины, и так начинается историческое явление рабовладения. Власть отца превращается в дисциплинарную власть. Далее всё это порождает фашизм.

Заключительная часть лекции посвящена анализу представлений о фашизме у экзистенциалистов (А. Камю с его романом «Чума», Г. Бёль и его роман «Клоун»). Анализируется фильм «Чтец», в котором изображается суд над бывшей охранницей концлагеря, которая не открыла ворота загоревшегося барака, не смея нарушить инструкцию о запрете это делать. Она не открыла ворот и не понимает, за что ее судят, не считает себя военной преступницей, она просто выполняла свои обязанности. Опять рассматривается фильм «Салон Китти». Излагаются представления о фашизме Ханны Арендт: фашизм начинается от интеллектуального убожества – отсутствия способности мыслить, размышлять. Человек теряет способность «встречи с самим собой». Рассматривается фильм «Конформист», поставленный по мотивам рассказов Альберто Моравиа. Здесь осуждается спокойная совесть исполнителя: когда господствовали фашисты, он тоже был фашистом, а теперь он антифашист. Фашизм всё переворачивает с ног на голову: люди становятся бездушными доносчиками и не понимают, какое это зло. А люди, ответственные перед совестью, объявляются социально безответственными. Упоминается и Э. Гуссерль, этот «крупнейший мыслитель». Он выводит фашизм из общего кризиса европейской цивилизации, в которой наука, несмотря на свое господство в культуре, не может ответить на важнейшие вопросы мировоззрения. Гуссерль заявляет о несостоятельности европейской рациональности, что и приводит к фашизму. Эта рациональность фактологична, будучи применена к пониманию человека, она обесчеловечивает его, из-за такой рациональности в Европе сложилась «усталость культуротворчества», утрачена субъективность.

Характеризуется и позиция М. Хайдеггера. Этот крупнейший европейский философ запятнал себя коллаборационизмом, в 30-е годы он был ректором Берлинского университета, и немало голов преподавателей и студентов полетело из-за его доносов. Но он, отвечая Герберту Маркузе, заявлял, что человеку, чтобы состояться, чтобы войти в «просвет бытия», нужно пройти через angst – ужас смерти, потому что только встреча с ничто дает знание нечто.

В самом конце внимание лектора опять возвращается к фильмам «Салон Китти» и «Ночной портье», к тому, что в условиях господства фашистской психологии происходит редукция любви к перверсивным формам насилия и мазохизма и что к этому происходит привыкание, эти антиценности укореняются в сознании как норма и т.д. И заканчивается этот поток ассоциаций неожиданно и тускло: как уже говорилось, лектор считает, что важнейшим способом преодоления фашизма является снижение его привлекательности посредством высмеивания в формах, подобных принятых в фильмах Тинто Брасса.

Таким образом, мы видим, что лекция прочитана в виде обзора представлений о фашизме, распространенных сегодня на Западе. К такому стилю ведения научной работы  сегодня приучают своих выпускников наши буржуазные философские факультеты и кафедры. В результате в лекции нет партийности, осознанной и откровенной классовой позиции. А ведь нетрудно заметить, что в действительности фашизм критикуется с разных сторон. В Нюрнберге в 1945 году фашизм судили одновременно и представители буржуазии, и коммунисты. Существует буржуазно-либеральная и коммунистическая критика фашизма. И либерализм, и коммунизм выступают против фашизма, но с принципиально разных позиций. Либералы видят в фашизме угрозу их индивидуализму, аморализму, переходящему в имморализм – отсутствие всякой нравственной (и всякой другой) регуляции отношений в обществе. И тогда истоки фашизма они видят в любой социальной организованности, дисциплине, иерархии, традиции, «почве», «крови» и т.п. И в этих же «пороках» либералы обвиняют и коммунистов! Любые лозунги патриотизма, идейности, духовности, служения, самозабвения, широты мировоззрения они объявляют как минимум «красно-коричневыми», а то и просто фашистскими. В коммунизме они видят только этот внешний, признак, делающий его похожим на фашизм, но не видят принципиальной разницы в подоплёке или, как говорят философы, субстанции этих внешне похожих форм бытия. Для них любой порядок – это фашизм или, по меньшей мере, устремленность к нему. Поэтому коммунистам приходится использовать диалектику и вести борьбу на два фронта. Коммунисты за порядок, сверхиндивидуальные и сверхматериальные ценности, и в этом они внешне вроде бы похожи на фашистов, но они за внутреннюю наполненность этих ценностей сознательной устремленностью людей к  социальному прогрессу и совершенствованию мира в интересах человека труда. И тут они категорически против фашизма с его консервацией частной собственности и, следовательно, насильственной, обманной пропагандой единства, «крови и почвы» в кланово-верхушечных интересах элиты. Одновременно коммунисты за ценности индивидуальной человеческой свободы, за преодоление отчуждения и всякого рода фетишизмов – и в этом они внешне сходятся с либералами. Но коммунистическая свобода индивидуума – это не произвол «прав человека» против общества, а становление человека личностью, ощущение человеком требований общества как своих собственных, когда внешнее становится внутренним, общественное – глубоко личным, чужое – своим родным. Подоплёка, субстанция коммунистической свободы абсолютно иная по сравнению с либеральной. И тогда объединение с либералами в борьбе с фашизмом расторгается, и критика этого последнего идет уже на совершенно иной основе.

Коммунисты могут брать у фашистов их принципы единства, великих надындивидуальных целей, миссионерства («В своих дерзаниях всегда мы правы!»), этнизм, патриотизм, любовь к истории своего народа и другое, но они наполняют эти принципы действительным народовластием. Коммунисты спасают эти ценности, вырывая их из удушающих объятий фашизма. Не только вы – за ценности этнизма, почвы и т.п., но и мы! И, более того, в истинном смысле только мы и выступаем за эти ценности. Вы – лишь внешне и обманно патриоты, почвенники и традиционалисты, мы же – подлинно и истинно. Фашизм («национал-социализм») – это иллюзорный, обманный коммунизм, психологическая подстановка и перверсия (извращение). Коммунизм – восстановление скрытого и задавленного умысла фашизма, гальванизация предмета фашистских абсолютизаций и спекуляций, облагораживание его ложной практики. Равно как и либерализм – это ложный протест против ценностей, на которых спекулирует фашизм, и которые одновременно являются и ценностями коммунизма, и потому это протест также и против коммунизма. В результате против либералов выступают и коммунисты, и фашисты.

Этой диалектики, этого различения классовых позиций в критике фашизма в лекции, к сожалению, нет. И это при том, что автор позиционирует себя сторонницей левых сил и цитирует, излагает в основном авторов, считающихся на Западе марксистами. Однако их марксизм весьма сомнителен. Анархисты, Фромм, Маркузе, Хоркхаймер, тем более Ханна Арендт, В. Беньямин или М. Фуко – о таких вполне можно сказать: «Избавь нас бог от таких друзей…» Много ли левого и марксистского в неофрейдизме и фрейдомарксизме Эриха Фромма? И уж тем более недостойно называть «великим философом» Э. Гуссерля, этого крайнего субъективного идеалиста и кантианца, фигуре которого ужаснулся бы и сам Кант. В результате в лекции воспроизводится только убожество глазеющее-созерцательной позитивистской методологии, которая господствует на Западе уже со времен Гоббса и Монтескье, и которая так быстро и незаметно внедрилась в наши университеты и в сознание значительной части нашей интеллигенции. И хорошо еще, что лектор не занимает крайне либеральной, воинствующе буржуазной позиции. Не называет коммунизм фашизмом, не приравнивает Сталина Гитлеру, не объявляет позицию РФ на Украине захватнической, не ставит на одну доску коммунистический мессианизм и идею фашистского «тысячелетнего рейха». И тогда выглядит даже невинным и не является столь опасным то, что она плывет в русле распространенной на Западе тотальной психологизации корней фашизма: эта позиция слишком неубедительна в глазах сколько-нибудь здравого нынешнего слушателя, не говоря уже о слушателях, ориентированных коммунистически. Но тогда зачем им слушать такие наивности? Каков информационный, идейный, организационный (мобилизующий) эффект такой лекции? Эффект получается разве что «гламурный»: ну, послушали, ну, поговорили, ну, пожали плечами…

Баранов В.Е.