ENG 
ЧАСТЬ III. Сентябрь 2007 – Март 2008
В ближайшие полгода после заключения в марте 2007 года коллективного договора ЗАО «Форд Мотор Компани» и его должностные лица «учились» работать в условиях действия на заводе коллективного договора. Как обычно бывает в таких случаях, многие должностные лица работодателя старались «не замечать» наличие коллективного договора. Компенсации за работу во вредных условиях, прописанные в коллективном договоре, устанавливались, мягко говоря, странным образом и не все работники, имеющие на них право, получали компенсации. Не всегда произошедшие на производстве несчастные случаи расследовались в соответствии с установленным порядком. Работодатель не начинал разрабатывать должностные
инструкции и пр. Помимо решения текущих (повседневных) проблем актив профсоюза направил много усилий на то, чтобы коллективный договор по-настоящему заработал.
Профсоюзный комитет реагировал на все нарушения коллективного договора и сообщал о них работодателю. Однако только резкие действия Профкома заставили работодателя начать в полной мере исполнять достигнутые договорённости и следить за тем, чтобы их исполняли и разного уровня менеджеры. Так, в начале июля 2007 года Профком запросил у работодателя помещение для проведения собрания работников с целью объявления забастовки из-за нарушений коллективного договора.
Учитывая опыт прошлого и то, что с последних коллективных переговоров в протоколе разногласий осталось много важных тем, Профком после мартовского повышения заработной платы принял решение раньше обычного начать с работодателем обсуждение вопроса подъёма заработной платы в 2008 году и некоторых иных важных пунктов. Дело в том, что когда в повестке переговоров много разных трудных пунктов (и финансового, и нефинансового характера), многие пункты «теряются», т.е. отходят как бы на второй план, когда начинается обсуждение заработной платы, или когда время переговоров подходит к концу. Работодатель всегда это использует для того, что бы «похоронить» часть неудобных для него пунктов.
При подписании коллективного договора стороны договорились продолжать переговоры по неурегулированным вопросам, т.е. ушедшим в протокол разногласий. Учитывая, что одной из важнейших была тема «режима труда и отдыха», в конце апреля 2007 Профком направил работодателю предложения по Правилам внутреннего трудового распорядка, которыми регламентировалась на заводе данная тема. Для справки, с мая по ноябрь 2007 года работники 3-й смены с разным успехом саботировали существующую тогда 10-ти часовую смену (с воскресенья 0 на понедельник).
В начале июля работодателю было предложено начать коллективные переговоры и включить Правила в состав коллективного договора (переговоры начались только во второй половине августа). Кроме того, Профком хотел заблаговременно договориться по вопросам, связанным с системой оплаты труда, о чем также в июле начал переговоры с работодателем. На тот момент предложения профсоюза заключались в том, что заработная плата работников не должна быть ниже 7 прожиточных минимумов, установленного в Санкт-Петербурге для трудоспособного населения. Из предложенной профсоюзом схемы следовало, что подъём зарплаты должен составлять примерно 50%. Для сравнения, по расчетам Профсоюзного комитета, такой рост заработной платы мог потребовать от компании увеличения цены автомобилей, стоимостью в среднем 18 000$ не более чем
на 100$. Расчёт и обоснование требований для профсоюза был подготовлен профессором Поповым Михаилом Васильевичем из Санкт-Петербургского государственного университета.
Время шло, но договориться не получалось. Увеличение продолжительности перерывов означало уменьшение чистого производственного времени, а для работодателя это было неэффективным использованием людских ресурсов. Работники для работодателя – это такой же ресурс, как материалы или оборудование, и в соответствии с политикой компании Форд, загруженность работника всегда должна стремиться к 100%. С чем, в свою очередь, не мог согласиться профсоюз, видя многочисленные случаи травматизма и необратимой потери здоровья. По системе оплаты труда (профсоюз предлагал изменить именно систему, т.к. существующую на Форде систему грейдов считал придуманной для манипуляции работниками)
лидерам профсоюза представители работодателя вообще заявили: «А чего это вы так рано начали говорить о деньгах? Мы будем говорить с вами на эту тему в апреле, когда закончится срок действия колдоговора и подойдет время ежегодного повышения зарплаты».
На вопрос представителей профсоюза: «А как же бюджет компании, который верстается до начала года, а в апреле уже давно будет утверждён?», представители работодателя ответили: «Повышение зарплаты и бюджет не связаны друг с другом». Многие в тот момент вспомнили, как на коммуникационных сессиях администрация не раз говорила, что профсоюз требует невозможного повышения, так как бюджет давным-давно утверждён и денег на большее повышение в нём нет. Ещё одну интересную мысль услышали представители профсоюза от администрации завода:
«Когда вокруг все станут платить больше, то и мы поднимем зарплату. Вот если принесёте нам доказательства, что на Тойоте платят 25 тысяч рублей, тогда и мы будем вынуждены платить вам столько же, чтобы вы не разбежались». Такой переговорной стратегии придерживались все работодатели, т.е. кивали на соседнее предприятие и говорили, мол, когда там будет, тогда и у нас появится. Это еще раз убеждало профсоюзных лидеров в необходимости развития профсоюзного движения во всем регионе и наличия сильных профсоюзных организаций на всех основных заводах отрасли, а не только на отдельно взятом Форде.
Во второй половине сентября 2007 года завод посетила делегация бразильских профсоюзов, осуществляющих свою деятельность на заводах компании Форд в Бразилии. А 22–23 сентября 2007 года во Всеволожске состоялся семинар совместно с бразильскими товарищами, на котором обсуждались темы заработной платы, органайзинга, формы давления на работодателя, международной солидарности профсоюзов и пр. Рабочие России и Бразилии делились опытом профсоюзной работы и коллективных действий. Рассказали бразильцы и о своих уровнях зарплат, который был в три раза больше, чем у российских коллег.
Средняя зарплата на заводах, где были сильные профсоюзы, составляла около 2600$ США в месяц (против примерно 800$ в месяц у российских коллег). Текучесть кадров на этих заводах была равна нулю, а в профсоюзе состояло 98% рабочих. Была представлена интереснейшая информация о забастовке на Форде в Бразилии, которая длилась 51 день и завершилась победой профсоюза, а так же о структуре профсоюзного движения в Бразилии.
Обычно администрация в случаях серьезных забастовок вызывает военную полицию, что еще больше усугубляет ситуацию и приводит к более жёстким действиям рабочих (битьё окон, переворачивание машин и пр.). Также любимый приём администрации – сетовать рабочим на то, что завод могут закрыть, что Форд – это благодетель, который пришел к ним в Бразилию, чтобы развивать их регион и экономику в целом, чтобы обучать «тёмных» бразильцев, что, в конце концов, Форд их кормит и т.д. и т.п. Но в ответ бразильцы бастуют!
Бразильские товарищи показывали, что Форд во всем мире придерживается одинаковой тактики и ничего без боя не отдаёт. Лидеры профсоюза еще раз убеждались, что борьба за существенное повышение заработной платы будет трудной.
В сентябре стало окончательно ясно, что работодатель не будет идти на существенные уступки и попытается повторить сценарий прошлого года, т.е. различными декларативными заявлениями постарается подойти к февралю–марту без каких-либо взятых на себя обязательств. Профком решил, что медлить нельзя и если начинать забастовку, то начинать её до новогодних праздников. Ситуация требовала созыва конференции работников.
Учитывая практику, Профком разработал тактику, которая была названа «Веер Лесика» (по фамилии одного из членов Профкома). Суть тактики заключалась в том, чтобы обеспечить возможность проведения забастовки даже при наличии судебного запрета (наличие такого запрета расценивалось как само собой разумеющееся). Было решено организовать несколько (пять) конференций, на которых утвердить отдельные пакеты требований. Соответственно, работодатель отклонит каждый пакет требований и на заводе возникнут несколько (пять) отдельных коллективных спора.
В соответствии с законодательством по каждому коллективному трудовому спору необходимо будет проводить примирительные процедуры и при не достижении согласия у трудового коллектива возникнет право на проведение нескольких (пяти) отдельных забастовок. Таким образом, после объявления и начала одной забастовки и при появлении судебного запрета на её проведение, появлялась возможность начать следующую забастовку и т.д.
Был составлен подробный ежедневный план действий, учитывающий все стадии рассмотрения требований работников. Точкой отсчета должен был стать день проведения конференций работников.На сменных собраниях работников были избраны делегаты на конференции, а 13 октября 2007 года было проведено пять конференций работников, на которых были утверждены требования об уровне заработной платы (базовый оклад равный
7 прожиточным минимумам), о сокращённой работе в ночное время (на 1 час), об увеличении продолжительности регламентированных перерывов с 20 до 30 минут в течение смены, об увеличении обеденного перерыва с 30 до 35 минут, о введении доплат за совмещение, о введении доплат за стаж, о введении негосударственной пенсионной программы и установлении повышенных скидок на автомобили для работников завода.
Все шло как и ожидал Профком, работодатель отклонил все требования, а от создания примирительной комиссии и от участия в примирительных процедурах работодатель уклонился.
Профком еще раз созвал конференции работников, но уже для объявления забастовок. Конференции прошли 3 ноября, и на каждой из пяти было принято решение о проведении забастовки. Первую забастовку было решено провести 7 ноября – суточную, своего рода, предупредительную, т.е. дать работодателю понять всю серьезность намерений. Вторая забастовка была объявлена на 20 ноября, следующая на 23 ноября...
Следует отметить, что по российскому законодательству работодатель должен был быть уведомлен о предстоящей забастовке за 10 дней до её начала. И приняв 3 ноября решение о проведении забастовки 7 ноября, указанную норму уже невозможно было выполнить (и нетрудно было предсказать решение судебных органов). В связи с этим, накануне конференции и на самой конференции, между делегатами разгорелся жаркий спор.
Дело в том, что накануне конференции члены цехового комитета 3-й смены кузовного цеха обсуждали уже озвученную среди актива инициативу об объявлении забастовки 7 ноября. Единогласно актив 3-й смены кузовного цеха не поддерживал эту идею и принял решение о том, что на конференции делегаты от 3-й смены кузовного цеха должны попытаться убедить остальных делегатов не объявлять забастовку 7 ноября, но если решение конференцией будет принято, а 2-я смена остановится (начнет забастовку), то актив 3-й смены поддержит товарищей из принципа солидарности. Делегатам от 3-й смены не удалось убедить своих товарищей, конференция объявила забастовку 7 ноября.
Было много сомнений, но забастовка началась по плану с 0 часов 7 ноября, все цеха остановились. Накануне, 6 ноября, в 16:30 часов представители Забастовочного комитета отдали уведомление о начале забастовки, а в 00 часов 00 минут 7 ноября конвейер был остановлен, хард-стенд и ворота кампаунда были заблокированы. Слаженные действия активистов позволили не только прекратить выпуск машин, но и отгрузку машин с завода, и ввоз новых деталей на завод. Это была полная остановка, когда ничего никуда не двигалось и ничего не производилось.
Работодатель обратился с иском в Ленинградский областной суд. Как оказалось, 6 ноября представители работодателя сидел в суде уже с 14:30. На заседании суда 7 ноября было вынесено решение о приостановке забастовки и переносе её на 20 дней для согласования минимума необходимых работ. В последствии суд признает проведённую забастовку незаконной и что орган, возглавляющий забастовку, не выполнил требование о согласовании минимума необходимых работ и нарушил срок уведомления работодателя о предстоящей забастовке.
Профсоюз прекратил проведение забастовки с 19 часов 7 ноября. Несмотря на неприятный момент с исполнительным листом о приостановке забастовки, все действия бастовавших были удачными. Это был только первый шаг, который был сделан уверенно. Во вторник, 8 ноября, профсоюз уведомил работодателя о начале новой забастовки с 20 ноября с 0 часов, а затем еще одной с 23 ноября. Минимум необходимых работ был согласован, а срок уведомления выдержан и на этот раз работодатель не стал оспаривать легальность планируемых забастовок. Представители менеджмента были в ярости о того, что работники, невзирая на препоны в законодательстве и давление работодателя, для достижения своих целей готовы были к проведению широкомасштабной забастовки.
Представители менеджмента не отсиживались без дела. На завод 15 ноября приехал директор по производству Форд-Европа, господин Ойман. Пугал, правда, уже не закрытием завода, как перед предыдущей забастовкой это делал другой ев-ропейский биг-босс господин Тетро, но втолковывал, что не будет никаких переговоров раньше 26 ноября, а если будет забастовка, то переговоров не будет вообще.
Убеждал, что требования профсоюза совершенно нереальные, что работники и так много получают. Высокопоставленный менеджер из европейского офиса заявлял, что это принципиальная позиция Форд-Европа и никакие забастовки не заставят её сдвинуть. В общем, говорил всё то же, что Тетро и другие менеджеры перед предыдущей забастовкой.
Лидеры профсоюза даже между собой шутили, что, наверное, у администрации есть один стандартный информационный бюллетень для всех забастовок (наверное система FPS работает), а у европейских боссов на такой случай заготовлены стандартные речи для всех заводов.
Последние несколько месяцев на заводе велась полномасштабная информационная война. Профсоюз не только разъяснял свои действия, но предупреждал работников о возможных шагах работодателя. Профсоюз уже официально получал экономическую и бухгалтерскую документацию от работодателя (теперь по коллективному договору её обязаны были давать). Из отчётности было видно, что Форд получал немаленькую прибыль в России.
Трудовому коллективу предоставлялась информация о положении компании Форд в России и в мире, о забастовочных действиях в разных странах и другая информация, которая была призвана мобилизовать все силы рабочих в схватке, результат которой не мог предсказать никто. Профсоюзный комитет спланировал проведение забастовки в три этапа. Первый– предупредительная однодневная забастовка для всех работников, второй–
трёхдневная (с 20 по 22 ноября) для всех работников, третий этап, начало которого означало бы, что трудовой конфликт будет затяжным – бессрочная забастовка (с 23 ноября) для отдельных бригад цехов.
В период проведения забастовки финансовые потери несет не только работодатель, но и работники. Профком принял решение, что если потребуется проведение третьего этапа, то бастующим будет выплачиваться материальная помощь в размере 500 рублей в день (это около половины оклада основной части бастовавших). Для того, чтобы остановить конвейерное производство, не обязательно, чтобы в забастовке участвовало 100% работников. Было решено, что в третьем этапе будут участвовать отдельные бригады во всех сменах всех цехов (примерно 25% рабочих). Остальные участники второго этапа будут выведены из забастовки, и работодатель обязан будет им платить 2/3 заработной платы при условии отсутствия работы, а если начнется какая-либо ротация между сменами, то работники будут иметь возможность снова присоединиться к
забастовке. Юридически это должно было выглядеть так: работодатель был уведомлён о начале забастовок 20 и 23 ноября. Одна забастовка начиналась 20 ноября и приостанавливалась 22 ноября. Затем начиналась забастовка 23 ноября, но часть работников уведомят работодателя о том, что они не участвуют в забастовке, и если у работодателя для них нет работы, то оплата времени простоя осуществляется работодателем в размере 2/3 среднего заработка.
Данная тактика должна была нанести еще больший финансовый урон работодателю и сэкономить ресурсы профсоюза.В период с 7 до 20 ноября представители работодателя придерживались ранее обозначенной тактики – никаких переговоров. Администрация завода выпустила приказ о приостановке работы завода и запретила работникам, участвующим в забастовке, проходить на завод.
20 ноября 2007 года с нуля часов работники приступили к проведению бессрочной забастовки. Как обычно, начали с остановки 2-ой смены. Еще накануне 3-я смена получила уведомление о том, что в связи с предстоящей забастовкой ограничивается пропускной режим, поэтому часть активистов из 3-й смены подъехали заранее и смогли пройти на завод по своим пропускам. Когда основная масса людей из 3-й смены подъехала, пропуска уже были заблокированы. В первый же день на заводе присутствовали сотрудники милиции. Рабочее время 2-й смены закончилось и для наблюдения за ситуацией внутри часть актива 2-й и 3-й смен остались на заводе. Служебная развозка, забиравшая работников 2-й смены, при-
везла на завод работников 3-й смены, т.к. работодатель до конца не верил, что завод опять остановится. Но никто из 3-й смены, кроме активистов, на завод не прошёл. За проходной завода началось собрание, на котором рабочие обсуждали сложившуюся ситуацию и дальнейшие действия.
Утром, 21 ноября, у бастующих было около 200 человек снаружи и еще около 20 человек внутри завода. Те, кто были снаружи, разделились и заблокировали центральную проходную, вторую проходную и въезд со стороны склада. Водители, которые привезли работников, просто не знали, куда им ставить автобусы. Через какое-то время администрация решила провести работников через таможню. Так как в первое утро у завода было мало забастовщиков, перекинуть оперативно достаточное количество людей к воротам таможни им не удалось (всего около 10 человек). Они встали в цепь перед воротами и заблокировали вход. Влетая с разбега в цепь забастовщиков, сотрудникам милиции удалось её разбить, открыть ворота и обеспечить возможность прохода на завод работников. Те, кто прошел на завод, были в основном сотрудники офиса, которые не могли запустить производство. Цеха попрежнему стояли, на складах было все тихо, только офис и бухгалтерия работали.
К следующему утру, обзвонив активистов (ещё до начала забастовки активисты разбились на команды, в каждой из которых был свой координатор), забастовщики собрали у завода около 500 человек. Они смогли заблокировать уже все проходные и на этот раз не одной шеренгой, а четырьмя–пятью. Милиции также стало больше, появились сотрудники ДПС. Следует отметить, что перед бастующими не стояла задача абсолютно никому не дать пройти на завод, смысла в этом большого не было, т.к. подавляющее большинство рабочих бастовало, и работодатель не мог запустить производство. Бастующие рабочие хотели показать работодателю свою силу и сплочённость, поэтому, постояв некоторое время у ворот, они их разблокировали.
Так забастовка с 20 по 23 число проходила примерно по одному сценарию. Завод полностью стоял, работников офиса сначала не пускали, потом бастующие разблокировали ворота, устраивали «коридоры позора», а после проводили собрание. С 23 ноября начался следующий этап проведения забастовки. И здесь план, разработанный Профсоюзным комитетом, претерпел изменения. Многие рабочие, участвовавшие во втором этапе, не захотели прекращать забастовку, они говорили, что не могут стоять в стороне в то время, когда их братья бастуют. Профкому и активу пришлось подробно разъяснять тактику проведения забастовки, объяснять, что писать заявление на 2/3 (отказ от участия в дальнейшей забастовке) нужно для дела и что всем профсоюз платить из забастовочного фонда просто не сможет.
С 23 ноября чтобы хоть как-то запустить производство работодатель начал комплектацию комбинированной смены. Для этого все выходные, 24–25 ноября, начальники обзванивали людей, которые написали заявление на 2/3. По предварительным данным у администрации должно было получиться запустить конвейер. Комбинированная смена выехала на работу утром 27 ноября. Однако в комбинированную смену были включены сторонники бастующих, которые, приехав на работу и пройдя на завод, вновь присоединились к забастовке. Конвейер остался без движения, но из-за этого минимальный лимит бастующих, на который рассчитывал Профком, был существенно превышен.
Комбинированную смену постепенно сформировали из штрейкбрехеров, и она начала работать в первую (дневную) смену, но производительность её была не велика. На одного штрейкбрехера приходилось нескольких рабочих мест. Следует отметить, что штрейкбрехеры не являлись однородной массой. Среди них были новые работники, которые находились на испытательном сроке, и не могли присоединиться к забастовке, иначе их просто не взяли бы на работу. Вторая категория штрейкбрехеров – контрактники (заёмный труд). Эти люди, работающие по системе аутсорсинга, грубо говоря, были практически бесправны, т.к. если они отказались бы работать, то представитель администрации завода мог позвонить в фирму, работниками которой они юридически являлись и просто отказаться от них.
Третья категория штрейкбрехеров – люди, которым просто «плевать на всех», а также желающие «въехать в рай на чужом горбу» и просто лояльные администрации люди, рассчитывавшие на какой-либо карьерный рост. Несмотря на то, что смена штрейкбрехеров не делала сменного плана, это имело для работодателя весомый смысл в информационной войне с бастующими, т.к. дало возможность заявлять, что не все рабочие поддерживают выдвинутые требования. Противостояние продолжалось. За время забастовки организация Комитет солидарных действий (КСД) организовывала пикетирование дилеров Форда в Санкт-Петербурге, в котором принимали участия представители братских профсоюзов.
В то время как бастующие устраивали разные акции и мероприятия под окнами завода, работодатель решил перегруппировать свои силы. К концу второй недели администрация решила запустить работу еще одной (ночной) смены. Для этих целей работающую комбинированную смену разбили на две. При этом забастовщики-работники ночной смены, которые с полным правом могли отказываться работать в дневной комбинированной смене, так как по трудовому договору они являлись работниками ночной смены, теперь уже не могли отказаться от выхода на работу. Пришлось писать заявление о присоединении к забастовке, что опять финансово ограничило возможности профсоюза. Запуск второй смены – в большей степени, политический маневр работодателя.
Следует признать, что с точки зрения пропаганды и психологического давления на бастующих, это был достаточно сильный ход. Представители работодателя всюду трубили, что работает уже две смены, но при этом умалчивали, что эти две смены делали фактически меньше, чем одна
комбинированная (до её разделения). Только к началу четвертой недели за счёт обучившихся новых работников и контрактников у работодателя получилось с помощью двух неполноценных смен выйти на уровень производства одной смены, которая работала до разделения.
Лидеры профсоюза верили, что рабочие Форда бастуют не только для защиты своих интересов, но и интересов наёмных работников всего региона. Учитывая количество бастовавших и начало выплат им материальной помощи средств профсоюза могло хватить только на две недели забастовочных действий. 27 ноября 2007 года лидеры профсоюза обратились к согражданам и братским профсоюзам за помощью. Помощь оказывалась и по линии Всероссийской конфедерации труда (ВКТ), и по линии Международной федерации металлистов (МФМ).
Фордовцы ощутили широкую поддержку, средства для бастующих перечисляли и всеволожские пенсионеры, и международные профсоюзные организации. Кто-то давал средства безвозмездно, кто-то в долг. Следует отметить, что основная часть средств была предоставлена фордовцам в долг, и только спустя полтора года после забастовки профсоюзная организация смогла окончательно рассчитаться по всем долгам.
Вместе с тем возрастало давление на бастующих со стороны правоохранительных органов. С милицией проблемы начались почти сразу же с начала забастовки. Сотрудники милиции старались мешать бастующим блокировать вход на завод штрейкбрехеров, а также оказывали работодателю «иные услуги». Из воспоминаний участников событий:
«Вот, например, играем мы на площадке рядом с заводом в футбол, жарим барбекю, то есть ничего в принципе не нарушаем. Подъезжает автобус – в автобусе человек 15 милиционеров. Подходит к нам подполковник и говорит: «Ваши действия попадают под признаки незаконного пикетирования, вы нарушаете закон, поэтому прошу всех пройти в автобус». На что мы ему ответили, что мы не пикетируем, а бастуем, и что в автобус идти не собираемся. Он сказал, что будет расценивать это как неповиновение, развернулся и пошел обратно к своим. О чём-то минут 10 они там общались, он позвонил в прокуратуру, там ему, по-видимому, сказали не дергаться. После чего он вернулся к нам и сказал, что в наших действиях не усматривается ничего противозаконного – «бастуйте дальше», развернулся, и они уехали…».
Был случай, когда генеральный директор Теодор Штрайт выступил перед штрейкбрехерами и сказал, что он непременно решит проблему с забастовщиками, мешающими нормальной работе, и сделает все, чтобы люди могли трудиться, не испытывая дискомфорта. Буквально на следующий день в Профком начала поступать информация, что к заводу стягиваются значительные силы милиции и ОМОНа, и что дана команда задерживать всех профсоюзных активистов. Сообщили, что будут выставлены посты ДПС для того, чтобы отсекать бастующих ещё при подъезде к заводу. По поступившей информации, милиции была дана команда обязательно арестовать председателя профсоюзной организации Алексея Этманова.
Кроме того, как стало известно, планировались провокации со стороны сотрудников милиции в штатском – они должны были завязать драку, чтобы был повод арестовать всех забастовщиков, кто будет у завода. Все сведения подтвердились через связи во всеволожских правоохранительных органах и Главном управлении МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Профсоюзный комитет принял решение не рисковать людьми и на несколько дней прекратить посещение завода. Сразу же были оповещены практически все активисты. На следующее утро у завода дежурили усиленные наряды милиции и подразделения питерского ОМОНа. Но улов сотрудников милиции состоял из одного активиста, до которого не смогли дозвониться и его задержали на несколько часов и ещё одного рабочего, который просто вёз на завод сдавать больничный лист.
В один из дней на железнодорожной станции, находящейся недалеко от завода, Профком для решения организационных вопросов проводил собрание, на котором присутствовало около 200 человек. Подъехал милицейский УАЗик, постоял, милиционеры походили вокруг, но ничего не предпринимали. Когда основная масса рабочих уехала и остались в основном члены Профкома и депутат городского Совета депутатов Силаев Дмитрий Васильевич, оказывавший поддержку фордавцам, подъехал автобус, из которого вышли милиционеры с автоматами и попросили пройти
всех в автобус. На что депутат Силаев сказал им, что у него проходит встреча с жителями Всеволожского района и попросил сотрудников милиции обосновать претензии.
Опять, как и в прошлый раз, милицейский начальник позвонил в прокуратуру и, судя по всему, ему приказали никого не задерживать. К концу четвёртой недели председатель профсоюзной организации Алексей Этманов и члены Профсоюзного комитета Владимир Лесик и Игорь Темченко,
которые входили в состав забастовочного комитета, постоянно вызывались в милицию, прокуратуру и суды, что сильно отвлекало от планирования забастовочных действий.
На четвёртой неделе активисты решили пройти на завод целой группой. Они хотели посмотреть на то, как работают штрейкбрехеры, как администрация и милиция будут реагировать на действия, как оперативно они смогут отреагировать. Формальной причиной стало то, что людям не дали расчётные листки по заработной плате. Активисты подождали пока основные силы милиции уехали и стали подходить к центральной проходной. Неожиданно у части людей оказались активны пропуска, и около 15 человек прошли прямо через турникеты. Остальные прошли через КПП, воспользовавшись неразберихой и паникой, которая возникла у оставшихся милиционеров и охранников. На центральной проходной собралось около ста забастовщиков, и несколько десятков с профсоюзной атрибутикой зашли на завод. Из воспоминаний участников событий: «Мы пошли по цехам, разговаривали с людьми, смотрели как там обстановка. У администрации, естественно, сначала просто шоковое состояние было, паника в офисе началась, бегали, куда-то звонили. А когда мы по кузовному цеху проходили на встречу нам генеральный директор Теодор Штрайт и директор по персоналу Эдриан Стед выворачивают… Надо было видеть их обалдевшие лица! Они не могли понять что происходит, как так получилось. Был у них тогда растерянный вид, очень растерянный вид был! Мы походили по цехам, посмотрели, как конвейер работает. Увидели, что зачастую на шести рабочих местах стоит по три человека, при этом только один из них опытный работник, который должен помимо своей работы еще и молодых частично обучать. То есть нехватка рабочих жуткая у них была…».
Минут через 30–40 после того, как активисты зашли на завод, из Всеволожска приехала милиция, но к тому времени активисты уже вышли за территорию завода. Милицейский начальник в ранге подполковника начал расспрашивать в чем дело, и когда свои же сотрудники ему сказали, что это администрация своими действиями людей спровоцировала, он дал своим подчиненным отбой, и они уехали.
Забастовка шла, работодатель не удовлетворял требования, но готов был переговариваться и взять на себя определённые обязательства. У измотанных членов Профкома заканчивались идеи о том, как поддерживать боевой дух бастующих. Резкое недовольство у бастующих рабочих вызывали штрейкбрехеры, ведь получалось, что бастующие боролись за всех, а штрейкбрехеры подрывали и саму забастовку, и благополучие семей бастовавших. Были случаи, когда штрейкбрехеры звонили бастовавшим, на словах их поддерживали и предлагали «продержаться»
до новогодних праздников. Были случаи, когда действия работодателя вызывало недовольство самих штрейкбрехеров. Так, начальники требовали выполнения плана и никакого снисхождения не испытывали к работавшим, а в качестве поощрения работодатель выдал всем штрейкбрехерам по баночке кока-колы. После этого бастующие начали говорить, что штрейкбрехеры продались за банку кока-колы.
В одной из декабрьских листовок был опубликован стих, написанный кем-то из бастующих:
Штрейкбрехеру
Тебе сказали: «Молодец, спасибо!
Хороший парень – на работу вышел ты»!
Обед бесплатный, торт, банан и кола,
И про товарищей забыл уж ты.
Забыто всё: совместная работа,
Как ты в курилке спорил аж до хрипоты:
«Со всеми вместе – это сила»!
А как за дело – ты в кусты.
Дни пролетят, а может быть недели,
Гадать уже нам не с руки.
Мы победим и встанем на конвейер!
А как в глаза смотреть нам будешь ты?
Профком 14 декабря провел собрание на площадке у завода, на которое приехали около 600 рабочих (из более 1000 бастовавших). Интересно то, что сотрудники милиции не запретили собрание и не мешали его проведению, т.к. у них была информация о том, что собрание будет решать вопрос о возможной приостановке забастовки. Обсудив ситуацию на собрании, приняли решение проголосовать, как действовать дальше: приостановить забастовку или продолжать её. Большинство проголосовало за приостановку забастовки. Основываясь на результатах голосования, Забастовочный комитет подписал соглашение с представителями работодателя о приостановке забастовки и возобновлении работы с нуля часов 17 декабря
2007 года.
Обращаясь к рабочим, лидеры профсоюза говорили: «Обращаем особое внимание, забастовка не прекращена, она приостановлена. Для её возобновления не понадобится никаких дополнительных процедур, только уведомление работодателя за 3 рабочих дня до даты её возобновления...».
Забастовка продлилась 27 дней. Из-за забастовки работодатель не произвел около 5000 автомобилей, и это показало силу бастовавших. А угроза возобновления забастовки имела значительный довод при проведении дальнейших переговоров. Полученная передышка позволила рабочим провести новогодние каникулы (уже никто не называл их праздниками) без дополнительных эмоциональных нагрузок, а лидерам профсоюза начать полноценные переговоры с работодателем и параллельно начать планировать новый формат проведения забастовки, провести консультации с представителями Международной федерации металлистов (МФМ), находившимися в то время в Санкт-Петербурге.
Работодатель использовал передышку по-своему. В конце декабря 2007 года работодатель более 20 работникам-делегатам конференции, голосовавшим за принятие решения об объявлении забастовки 7 ноября, объявил выговоры. Суд о признании взысканий незаконными будет длиться почти год, и профсоюз его выиграет. Председателя профсоюзной организации Алексея Этманова и заместителя председателя Владимира Лесика работодатель попытался уволить формально за интервью, которые они давали во время забастовки и которые порочили «репутацию» компании Форд.
Это при всём при том, что при приостановке забастовки работодатель взял на себя обязательство не применять репрессии к участникам забастовки (прописанные в соглашении). Это был не первый и будет не последний случай, когда работодатель нарушит взятые на себя обязательства, закреплённые в соглашении. Действия работодателя были направлены на запугивание актива профсоюза и усложнение работы Профкома в преддверии возможного возобновления забастовки, но своей цели не достигли, т.к. о подобных действиях компании Форд активистов предупреждали и бразильские, и американские товарищи. Лидеры профсоюзной организации обратились ко всему активу со словами: «Работодатель сбросил маску социального партнёрства, которой он прикрывался в СМИ и начал открытую агрессивную антипрофсоюзную деятельность. К этому дню мы готовились долго. Мы создали организацию, её структуру. Мы обезопасили наш профсоюз, создав большую скамейку лидеров. Сегодня тот день, когда вся структура нашей организации должна работать слаженно. Профком работает в штатном режиме.
Безусловно, возрастает роль цеховых комитетов. Добьёмся ли мы главной цели – справедливой оплаты за наш труд, зависит только от нас самих…».
Переговоры закончились 28 января 2008 года. Профком распространил листовку с результатами переговоров, новым форматом проведения забастовки и объявил голосование на 1 февраля. Результат голосования должен был показать либо рабочие соглашаются с итогами переговоров и представители профсоюза подписывают соглашение, либо рабочие отклоняют итоги и с 6 февраля возобновляется забастовка. Итогами проведенных переговоров были: повышение оплаты труда с 1марта 2008 года для грейдов С1, D1 на 21%, для грейдов С2–С4, D2–D4 на 16% (инфляция за 2007 г. 11,9%); установление доплаты за дополнительную работу (признание совмещением некоторых видов работ – обучение работников, выполнение функций интегрированного оператора, выполнение работы сверх квалифи-кации); отмена платы за обед в столовой завода; установление дополнительных выплат за стаж работы (за 1 год и 3 года); увеличение скидок на приобретаемые работниками завода и членами их семей автомобилей Форд. И это в дополнение к тому, что уже было в ранее заключенном коллективном договоре. Кроме того, стороны договорились совместно разработать и согласовать правила корпоративной долгосрочной накопительной программы для работников (альтернатива негосудар-
ственной пенсионной программе), основные параметры которой были закреплены в соглашении. Однако в течение двух лет работодатель будет саботировать запуск программы и в итоге стороны откажутся от неё в обмен на иные уступки со стороны работодателя.
Безусловно, это не тот подъём заработной платы, на который рассчитывали многие бастовавшие, но в совокупности итоги были неплохими. Более того, представители профсоюза были уверены, что работодателю придется ещё больше повышать заработную плату в связи с большой текучестью кадров и тяжёлыми условиями труда. Представители работодателя также это понимали, но брать на себя обязательства в письменной форме не хотели. Большинство голосовавших одобрило итоги переговоров, и представители профсоюза в феврале 2008 года подписали с работодателем соглашение, фактически завершившее все коллективные трудовые споры. А 2 сентября 2008 года профсоюз и работодатель подписали соглашение о подъеме заработной платы еще на 10,5% для С1 и D1 и на 8% для грейдов С2–С4, D2–4.
По итогам противостояния Профсоюзный комитет распространил листовку, в которой писал: «В истории существуют примеры мужества, когда горстка людей противостояла огромным силам противника. Эти примеры не могут не вызывать восхищения, но не нужно забывать, что для этих людей это был последняя и смертельная битва, а нам предстоит ещё много дел. Мы хотим сказать огромное спасибо всем тем, кто бастовал на морозе, отстаивая требования, ведь благодаря Вашей стойкости мы вместе делаем шаг за шагом вперед и улучшаем ситуацию на заводе…».
А уже с апреля 2008 года Профсоюзный комитет начал с работодателем переговоры по результатам аттестацией рабочих мест по условиям труда, т.к. из-за несогласия рабочих с результатами только по отдельно взятым рабочим местам чуть не привели к остановке всего кузовного цеха.
Еще одним итогом для многих профсоюзных активистов и бастовавших рабочих стало изменение отношения к своим победам. Многие начали задавать себе и лидерам профсоюза вопросы о том, почему победы профсоюза, которые завоёвывались в жёстком противостоянии и зачастую не только с работодателем, автоматически распространяются на всех работников, в том числе и на тех, которые «ломали» забастовку, противодействовали профсоюзу, выступали на стороне работодателя и свидетельствовали против активистов в судах…
В 2008–2011 годах у профсоюза было ещё много побед и неудач, достижений, которыми можно гордиться и организованных в их поддержку акций, в том числе забастовок. Своеобразным итогом деятельности профсоюза стало заключение в марте 2011 года нового коллективного договора, который профсоюзу удалось заключить без организации каких-либо коллективных действий.