ENG
ОТ РЕДАКЦИИ: Сегодня знакомим наших читателей с наблюдениями нашего старого знакомого, не раз выступавшим на нашем сайте, известного блогера Олега Ясинского.
Массовые протесты в Европе - самые масштабные после 1968-го года. Требования протестующих совершенно справедливы, и мои симпатии на их стороне. Но анализировать события, исходя только из этого, означает стать инструментом политтехнологов. Вспомним, что большинство вышедших когда-то на Киевский майдан тоже искреннее мечтали о некоррумпированном правительстве и счастье для своих детей, а не о нацистском режиме и людоловах на улицах украинских городов. Политическая наивность не освобождает от ответственности, хотя злорадствовать на этот счет могут только негодяи.
Люди массово выходят протестовать не потому-что кто-то ими манипулирует. Самоубийство экономик и социальной сферы стран Евросоюза особенно больно ударило по самым незащищенным слоям. Ресурсы для социальных нужд европейцев получила тусовка Зеленского и ВСУ. Под нож пошли и образование, и здравоохранение, и субсидии сельскому хозяйству, и всё остальное, кроме военной промышленности. Никакой, даже самый искусный в мире манипулятор не выведет на улицы миллионы людей, если они действительно не возмущены. А репрессии властей только подливают масла в огонь.
Без «звірячого побиття» студентов на Майдане в ночь на 30 ноября 2013 года пламя протестов бы не разгорелось. 79 избитых в ту ночь обошлись Украине и России в сотни тысяч или больше жизней. Янукович был жуликом, но не идиотом, и этот приказ не мог исходить от него. Единственной идеологизированной и организованной силой Майдана были ультраправые, которые выполнили поставленную из-за рубежа задачу. Их военная подготовка шла одновременно с выпечением печенек для Нуланд. Президентом потом должен был стать русскоязычный еврей, чтобы никто не мог обвинить правительство в нацизме. Что было дальше, мы знаем.
Даже самый справедливый протест в мире никогда не станет революцией, если за ним не стоит организация с чёткой программой и если в руководстве этим процессом нет идейно зрелых кадров. Манипуляторы не способны создать народное возмущение, но всегда готовы направить его в нужное заказчику русло, если народ инфантилен.
Европейские протесты происходят на поле, предварительно зачищенном от настоящих левых, и единственная обозримая борьба идёт между стоящими «за справедливость» и ультраправыми, которые - несмотря на привлекательную обертку - следующий эшелон власти тех же транснациональных корпораций.
На многих больших манифестациях из десятков тысяч участников всегда выделяются несколько сот люмпенов (засланных или нет), создающих искомую медийную повестку. В случае крупных протестов полиция часто просто перестает бороться с реальной преступностью, и целые кварталы оказываются в руках вандалов, что выдается прессой за «бесчинства так называемых мирных демонстрантов».
В европейских обществах продолжает нагнетаться ненависть. В ней минимум классового сознания и всё больше религиозных и этнических элементов. В борьбе разрушается главное - её этическая составляющая. Под видом «борьбы с системой» разрушаются памятники и произведения искусства. «Антистистемные» грабители бутиков торгуют награбленным и с гордостью носят украденную одежду дорогих брендов. Их действия и есть самая надежная скрепа системы, и под какими бы лозунгами это ни происходило, у него есть только один диагноз - фашизм.
Внутри коллективной иллюзии видны элементы корпоративных войн. Спецслужбы и десятки инструментов слежки, действующие через любой телефон, прекрасно информированы о настроениях в обществе и планах протестов. Выхлоп народной ярости направляется в нужное властным группам русло. Прошли свободные времена Средневековья, когда возмущенный народ сам выходил на площади рубить голову королю.
Пока целью демонстрантов является «пересмотр бюджетов» и «маленькие конкретные цели», борьба обречена. У системы огромный опыт косметических уступок, чтобы потом с лихвой компенсировать упущенное. Без смены основ политической системы никогда ничего не изменится, и настоящие перемены сначала должны произойти не в президентских дворцах, а в сознании людей.