ENGОТ РЕДАКЦИИ: продолжаем публикацию глав брошюры «Антифашизм как двигатель мировой революции» нашего товарища Александра Хайфиша на весьма злободневную тему.
Читать главу IV.
Читать главу IV-2.
При чём тут антифашизм. Итак, мы завершили беглое изучение противника, с которым боремся за культурную гегемонию в современной России, и народных масс, которые хотим привлечь на свою сторону. Далее я намерен сделать в русле теории Грамши вывод о генеральном направлении наших собственных действий, а затем рассмотреть наиболее важные фронты борьбы за культурную гегемонию. Но сначала – параграф, содержащий важное уточнение вышесказанного.
Если кто-то ещё помнит, что данная работа носит название «Антифашизм как двигатель мировой революции», то, возможно, он давно порывается спросить, где уже тут, наконец, антифашизм (не говоря про мировую революцию), ибо на последних двадцати страницах автор рассуждал о чём-то совсем другом, и в роли антигероя выступала у него скорее либеральная идеология. Но далеко ли она отстоит от фашистской? Мы ведь помним, что борьба за культурную гегемонию – это борьба против идеологии крупной буржуазии, а в роли таковой с равным успехом могут выступать как либерализм (при буржуазной демократии), так и фашизм (при буржуазной диктатуре). (На всякий случай напомню, что не всякая буржуазная демократия либеральна и не всякая буржуазная диктатура есть фашизм – но мы сейчас для простоты говорим только об этих вариантах). А поскольку, как я писал в работе «Предисловие к ненаписанному учению необольшевизма», буржуазные диктатуры и демократии плавно переходят друг в друга и чёткой грани между ними нет, то и либерализм с фашизмом на практике конкретного общества перемешиваются в разных пропорциях, причём всё чаще образуя устойчивый гибрид – либеральный фашизм. (Этот тип фашизма кратко охарактеризован мною по той же ссылке. А непосредственно здесь можно ещё короче сказать, что это неолиберальная экономика в сочетании с фашистской надстройкой; типичные примеры – пиночетовский режим, современные Украина и Израиль). Таким образом, идейно борясь с либерализмом, мы в какой-то мере боремся и с фашизмом – с неоколониальным устройством мира, например (в неоколониях прямой фашизм устанавливается чаще, чем в метрополиях), или с «тоталитарностью» доминирования экономического либерализма и антикоммунизма в СМИ, в науке, в политической практике. Примечательно, что этот вид борьбы может оказаться более интернациональным, чем рабочая борьба, потому что до дела организации зарубежных профсоюзов ещё поди доберись сквозь массу преград, а вот растолковывать коммунистическую теорию, рассказывать о коммунистической истории или создавать произведения коммунистического искусства для зарубежной аудитории, кроме необходимости знать местные языки, ничто не мешает.
Плавность перехода между либерализмом и фашизмом объясняется не только их классовой общностью (обе эти идеологии в равной мере буржуазные), но и чисто идейным сходством по некоторым параметрам (именно поэтому либеральный фашизм не только возможен, но и постепенно становится в современном мире генеральной линией капитализма). Таких сходств я назову три.
Что либерализм, что фашизм отличаются редкостным человеконенавистничеством, отделяя от немногочисленных «господ» большинство населения планеты, которое должно страдать всю свою короткую мучительную жизнь, причём страдать единственно потому, что крайнее меньшинство хочет предаваться сверхпотреблению, монополизировать в своих руках власть и наслаждаться собственной «исключительностью». Перечисленное обеспечивается прежде всего посредством издевательств над большинством, и не только по холодному материальному расчёту, но и просто из любви к искусству. В последнем случае проявляется то, что можно назвать культом силы: если относительно фашизма это понятие разъяснять не требуется, то в либеральной форме оно проявляется как преклонение перед силой денег или «экономической эффективностью» (на самом деле это хрематистическая эффективность, то есть эффективность извлечения прибыли и накопления частного богатства). Разница между идеологиями в данной области заключается только в том, что в либеральной концепции «достойное меньшинство» выделяется по классовому признаку, а в фашистской – по национальному; но на практике как либерал часто практикует национальное угнетение, так и фашист (игнорируя при этом собственную теорию) – классовое.
Далее, либерализм и фашизм рассматривают частную собственность как священный и неприкосновенный институт. Здесь разница и вовсе микроскопическая – классический фашизм всего лишь несколько стесняется открыто декларировать защиту интересов крупного капитала и предпочитает прикрываться многоречивыми разглагольствованиями насчёт заботы о трудящихся, особенно о мелких собственниках. Либеральный и колониальный фашизмы не стесняются и этого, так что из политического лексикона сегодняшнего дня совершенно пропало слово «плутократия», которым классические фашисты любили для отвода глаз ругать обычный капиталистический строй.
И, конечно, либерализм и фашизм в равной мере ненавидят коммунистическое учение и стремятся истребить как само учение, так и его носителей. Совершенно ясно, почему – потому что коммунизм есть идеология большинства и идеология равенства, отрицающая частную собственность на средства производства и сословное, классовое, национальное, расовое, гендерное превосходство одних людей над другими. Различие же между либерализмом и фашизмом может тут заключаться в методах уничтожения ненавистных «красных» – либерализм менее склонен применять прямое и грубое насилие и чаще предпочитает более тонкие методы работы.
А теперь проверим утверждение о плавности перехода от либерализма к фашизму по схеме предыдущего параграфа, то есть рассматривая идеологию перечисленных там групп населения. Российский правящий класс, который в целом, безусловно, радикально либерален, неоднократно проявлял и фашистские черты в различных формах. Так, откровенно фашистской акцией является государственный переворот сентября-октября 1993 года, в ходе которого ельцинисты ради беззаконного захвата власти убили по меньшей мере не одну сотню человек. Косвенным проявлением фашизма можно считать уничтожение материальных активов советской экономики в ходе приватизации, совершённое в целях антикоммунистической борьбы: если вы «боретесь с коммунизмом», устраивая геноцид в собственной стране (а понятно, что, закрыв половину предприятий в условиях капитализма, вы обрекаете миллионы людей на вымирание), то сложно не истолковать эти действия как фашизм. Иллюстрируют их известный принцип Чубайса «каждый уничтоженный завод – гвоздь в крышку гроба коммунизма» и логично приписываемый ему же апокриф о неважности смерти тридцати миллионов человек, которые не вписались в рынок.
Ярким проявлением фашистской идеологии являлось многолетнее почитание власовцев и прочих гитлеровских коллаборантов, осуществлявшееся (около)властными кругами в противовес собственной формальной линии на дальнейшее увековечивание памяти о Победе в Великой Отечественной войне. Причём уважение к поклонникам Гитлера демонстрировали в том числе и самые высшие представители российской власти: достаточно вспомнить церемонии перезахоронения Шмелёва и Ильина в Москве (2000 и 2005 годы) и установку мемориальной доски Маннергейму в Ленинграде (2016 год). А уже упоминавшаяся выше по тексту книга «Чёрный интернационал» хоть и отрицает яростно идейные связи доброго и благородного либерализма с омерзительным и гнусным фашизмом, но весьма подробно живописует двойные либерально-фашистские корни некоторых влиятельных деятелей эрефийской эпохи; самый характерный такой «двойной» деятель – это, конечно, подзабытый уже ныне Владислав Сурков. (Вообще, «Чёрный интернационал», несмотря на свои недостатки, хорош уже тем, что ознакомившийся с книгой читатель намертво уяснит – в российских верхах все так или иначе связаны со всеми и объединены общностью происхождения, а потому и идейный коктейль они там потребляют и производят примерно общий).
Что же касается современности, то ранее я уже говорил об условной «группе Малофеева» – фашистском крыле российского правящего класса, которое имеет долгую и тёмную историю. Хотя ныне эта группировка и находится на вторых ролях, но она уже пыталась посредством пригожинского мятежа захватить верховную власть – и, не будучи после этого зачищенной, несомненно, попробует сделать это вновь при первом удобном случае. Возможно, какой-нибудь защитник светлых идеалов либерализма и заявит мне, что где ты там либералов увидал, это же фашисты чистопородные. Но, увы для защитника, это не так – тот же Малофеев ни разу не был замечен, допустим, в пропаганде хотя бы частичной национализации экономики или применения методов государственного планирования (и, значит, он является сторонником неолиберальной экономической модели, а вовсе не модели классического фашизма), а Пригожин перед самым мятежом выдал речь вполне либерального содержания (в том числе фундаментально либерального – «нынче сажают бизнесменов, у которых правящий клан отбирает собственность»). Таким образом, малофеевское крыло – типичные представители идеологии либерального фашизма.
Добровольных ретрансляторов я особенно затрагивать не буду, как не затрагивал и выше, но пару примеров либерально-фашистских сочетаний стоит привести и для них. Во-первых, госчиновники и другие вообразившие себя кастой граждане время от времени публично демонстрируют своё презрение к народу – а поскольку прорывается у них это невольно, то тем примечательнее такие случаи. И вот иногда их высказывания ложатся непосредственно в идейные рамки либерального фашизма. «Государство не просило вас рожать» – наиболее известный такой пример (либеральная сторона – «вы должны сдохнуть, не вписавшись в рынок», фашистская сторона – «это государство решает, нужны вы в этом мире или не нужны»). Во-вторых, в числе добровольных ретрансляторов я упомянул оргпреступность, и вот это всегда либерально-фашистская структура с соответствующими идеями: деятельностью её управляет капитал (руководящие преступными сетями фигуры – всегда капиталисты), либеральная (точнее, либертарианская) сторона явления заключается в уголовном образе жизни как воплощении свободы от общества и его законов, фашистская – в жёсткой внутренней иерархии, опоре на право сильного и глубочайшем презрении ко всем, кто стоит вне структуры, в отказе им в обладании статусом человека. Если вы помните, что постсоветские политические элиты некогда носили малиновые пиджаки, и догадываетесь, что материальный-то пиджак с материального тела снять можно, а вот от пиджака ментального избавиться куда как сложнее, то выводы из сказанного вам несложно будет сделать самостоятельно.
Интеллигенция. Обнаружить фашиствующих представителей научной и творческой интеллигенции не составило бы большого труда, но у нас, напоминаю, другая задача – установить, есть ли в коллективном поведении этих либеральных в целом корпораций какие-то тяготеющие к фашизму черты. У «традиционной» научной интеллигенции такого, пожалуй, немного. Массово в её среде можно обнаружить разве что старые добрые традиции травли неугодных коллег, ведущейся по весьма тоталитарным законам. Примечательно, что сама эта интеллигенция объясняет свой антикоммунистический и особенно антисталинский настрой именно якобы устроенной сталинским государством травлей «прогрессивных учёных»; на самом-то деле ситуация была строго обратная – государство пыталось установить в учёном серпентарии хоть сколько-нибудь приемлемые взаимоотношения и деловую атмосферу, а потому не очень позволяло агрессивной части корпорации травить кого она захочет. Но как бы то ни было, связь с фашизмом как таковым тут не самая близкая. Существенно ближе подходили лишь те представители общественных наук, которым в эпоху контрреволюции мало было вести антикоммунистическую пропаганду и «разоблачать» Советский Союз – и они повышали градус, оправдывая власовщину и прочий коллаборационизм, а то и демонстрируя симпатию к фашистским режимам. Это, кстати, касается не только историков – скажем, обожавшие Пиночета либеральные экономисты ничем в лучшую сторону не отличались. К настоящему моменту вымерли далеко не все такие персонажи (самым молодым, типа историка Кирилла Александрова, по совместительству члена НТС, едва за пятьдесят лет), так что эта группа «традиционных» научников хоть и отодвинута жизнью на третий план, но по-прежнему коптит небо и портит воздух.
С «органической» научной интеллигенцией ситуация несколько любопытнее – ну, если по-прежнему держать в центре внимания научпоперскую компанию. Лет пять-десять назад я за ними немного следил, и обратил внимание на их чрезвычайно высокомерную манеру поведения в соцсетях, хоть и прикрытую в качестве первого слоя показным западным дружелюбием и даже «свойскостью», а в качестве второго (когда высокомерие и агрессия становятся очевидны для аудитории) – нуждами борьбы со лженаукой, религиозным дурманом и т. п. Плюс понятно, что в столь же надменной манере проявлялся и их поголовный глубокий антикоммунизм. Как следствие, дух вокруг научпоперской корпорации царит весьма специфический, соответствующий её искренней вере в собственную избранность и исключительность; привлекает же такой дух в первую очередь людей того типа, что склонны становиться жертвами тоталитарных сект. Но уточню, что пусть это и верная дорожка к фашизму, но далеко ещё не сам фашизм.
Зато вплотную к фашизму стоит биологизаторство – то есть представления, согласно которым социальные факторы в поведении человека ничего не значат, а определяется оно исключительно факторами биологическими. Можно было бы сказать, что биологизаторы уподобляют человека животным (одна такая научпоперша, Евгения Тимонова, свой канал на Ютубе так и назвала – «Всё как у зверей»), но на самом деле это не так – животные тоже обладают и сознанием, и иногда социумами, а биологизаторы склонны вычёркивать эти факторы точно так же, как и в случае с человеком. Иными словами, такие ребята рассматривают животных в качестве биологических автоматов, а «биологичность» в их понимании сводится единственно до генов и биохимии – и вот к этим выдуманным ими автоматам биологизаторы приравнивают и человека тоже. С таких позиций остаётся сделать полшага сперва до социал-дарвинизма («вся жизнь – борьба за выживание и доминирование, в ней допустимо всё, это норма»), а затем и до выводов формата «сортируй людей по генам, делай всё, что тебе биохимия велит». Как вы понимаете, социал-дарвинизм, евгеника, расизм/нацизм и отказ от ограничений в поведении – это даже и не малый, а очень солидный джентльменский набор фашиста.
Привержены ли «органические» научники таким концепциям? Переходить к ним от банального восхваления неолиберальной экономики и «демократического общества» рискуют далеко не все, но встречаются и такие примеры. Вот биолог Александр Марков, безумный антикоммунист, посредством трёпа о генетике пропагандирует расизм почти напрямую, и эти его воззрения критикуют даже либерально настроенные коллеги по научной деятельности. А лично я увидел когда-то Маркова в ютуб-ролике на даче у той же Тимоновой, где они доили богатеньких буратин, устраивая научные лекции в формате имитации дружеского дачного времяпрепровождения. Под конец того ролика упомянутая парочка вальяжно рассуждала о грядущем разделении человечества на интеллектуальную элиту и лишённое даже права на размножение трудовое быдло, что-де очень не понравится левым – но какое нам до леваков дело (отсутствие дела подтвердил дружный громкий смех аудитории). С Марковым я в том ролике познакомился впервые (он там в начале ещё элитарненько грел в ладони бокал красного вина, воображая себя, очевидно, не меньше чем графом) и испытал такое омерзение, что больше уж не касался его даже длинной палкой, благо тип он люто унылый – но фактик-то наличия в научпоперской тусовке такого кадра я запомнил, как и то печальное обстоятельство, что глупая либеральная молодёжь незаметно впитывает подобные взгляды от своих гуру.
Творческая интеллигенция смешивает либерализм с фашизмом гораздо более массово и охотно. Всевозможные актёры, писатели и поэты с перестроечных времён демонстрируют такое мастерство клеветы на своих идейных противников, делают её столь агрессивной, фантастичной и разнузданной, что достойны звания наилучших последователей доктора Геббельса всех времён и народов. Отношение с их стороны к обычным людям как к низшей расе тоже вряд ли будет для кого-то новостью. Далее, все политически сознательные товарищи наверняка не забыли за те 32 года, что минули с событий Чёрного октября, ни «письмо сорока двух», ни требовавшего по радио «раздавить гадину» (в лице Верховного Совета и его защитников) писателя Черниченко, ни актрису Ахеджакову, театрально заламывавшую на телеэкранах руки с призывом к армии «защитить нас» от проклятой коммунистической Конституции (воистину, вот образцовая пиночетовка не в теории, а на практике). Музыканты же особенно впечатляюще корчились в антикоммунистическом раже в ходе приснопамятной кампании «Голосуй, или проиграешь!»; причислить то славное мероприятие к фашистским проявлениям можно по тому же признаку геббельсовского характера антикоммунистической пропаганды.
Менее очевидны в контексте темы широкие связи отечественной творческой шайки с криминалом. Можно возразить, что оно, конечно, плохо, но при чём тут фашизм? В пункте о добровольных ретрансляторах я уже кое-что сказал на сей счёт, а здесь добавлю, что, вообще говоря, уличная насильственная преступность – превосходная питательная среда для фашизма, и любой хулиган, насильник, грабитель, орудующий в группе себе подобных – потенциальный фашистский пехотинец, причём «потенциальность» тут заключается не столько в том, захочет ли сделать шаг к фашизму этот конкретный уголовный элемент (он уже и так фашист по своему образу мысли и действий, только не превращает их в политическую программу), сколько в том, найдётся ли в окружающей реальности фашистское движение, которое подберёт его для использования в политических целях. Это же суждение касается и структур организованной преступности. «Фашистскими» в политическом смысле слова они не являются лишь потому, что не претендуют на государственную власть, представляя собой вместо того псевдогосударственное образование, паразитирующее внутри настоящего государства и сплачиваемое фашистскими, по существу, идеями (примените к организованной преступности ту вариацию димитровского определения фашизма, с которой я работал в III разделе настоящей брошюры, и задумайтесь). Соответственно, постоянное воспевание уголовников ещё даже советской (я уж не говорю, постсоветской) творческой тусовкой, а тем более личные связи творческих звёзд и криминальных авторитетов (Кобзона вон вообще самого считали за мафиози) вскрывают фашистский образ мысли отечественной творческой интеллигенции ничуть не хуже, чем её же призывы «раздавить гадину» в отношении остатков советской власти и её защитников из народа.
Политические перемены последних лет спровоцировали появление ещё одного – и без преувеличения великолепного – доказательства приверженности значительной части научной и творческой интеллигенции именно либерал-фашизму. Как известно, после февраля 2022 года многие научные и особенно творческие обладатели еврейских корней печальным косяком потянулись в фашистский Израиль. Теперь они не только смело обличают оттуда «фашистскую Россию», подобно вышеупомянутому Маркову, но и, что гораздо интереснее, горой стоят за фашистскую политику своей вновь обретённой родины. Самый знаменитый на текущий момент пример – писательница буквами Дина Рубина, отметившаяся призывом растворить всех палестинцев в соляной кислоте и сделать на месте Газы автопарковку. Либеральный лик оборачивается своим фашистским задником очень легко, если поставить либерала в соответствующие условия; и это ничуть не будет вас удивлять, если вы будете знать, в чём заключается истинный интерес либерала (а это неприкосновенность частной собственности и разделение на элиту и быдло любой ценой).
Православная церковь тоже умеет сочетать либерализм и фашизм. В позднесоветские, перестроечные и раннероссийские времена многие либералы (ненавидящие нынче церковь до пены на губах) строили из себя верующих – особенно до контрреволюции, когда одним из способов диссидентствовать было отвергать официальный советский атеизм и демонстративно предаваться «духовным поискам», а также и во время неё, когда поп и «демократ»-перестройщик ходили в обнимку, выступая единым фронтом против советской системы. А начиная с раннероссийских времён, церковь, кроме того, является лучшим другом либеральной российской власти. Допустим, нынешняя власть от политического либерализма отошла, но за экономический-то держится крепко; церкви же оно без разницы – за власть она стояла и стоит всеми своими свечами что в 1992 году, что в 2025. Ну а что касается фашистской линии, то её воплощают РПЦЗ, малофеевская шайка, одиозные деятели типа «схиигумена Сергия» и т. д.; подробнее я уже писал выше.
Ультралиберальной корпорации айтишников можно поставить в коричневую строку их сетевое поведение: проявления пещерного антикоммунизма и социального шовинизма у работников клавиатуры – скорее правило, чем исключение. Сюда же я субъективно добавлю такую штуку из области психологии, как отсутствие эмпатии; оно, по моим наблюдениям, у программистов встречается регулярно, и это тоже отличное качество, чтобы оказаться в рядах фашистской пехоты.
О журналистах в контексте нашей темы страшно и говорить; они с конца восьмидесятых годов проявляют либерально-фашистское людоедство столь массово, что вряд ли с моей стороны требуются какие-то конкретные аргументы, примеры и рассуждения. Невредно, впрочем, лишний раз напомнить, что такие глыбы нынешнего официоза, как хваливший Муссолини Владимир Соловьёв и призывавший ставить памятники Краснову Дмитрий Киселёв, на ранних этапах своих телевизионных биографий являлись либералами чистой воды. Да и замдиректора ВГТРК Андрей Медведев, виднейший сегодня сподвижник Малофеева, телевизионную карьеру начинал в девяностые годы, и ему ничуть не мешал крайне либеральный характер тогдашнего телевидения.
А первым, кто развернул в своё время кампанию восхваления пиночетовского либерального фашизма, был ещё один ультралиберальный тогда тележурналист и фанатичный антикоммунист – Михаил Леонтьев. Причём это ведь был не какой попало журналист, а, можно сказать, второе лицо кремлёвского телевидения на рубеже девяностых-нулевых после Катиандреевой (леонтьевская программа «Однако» выходила сразу после программы «Время», являясь фактически приложением к ней). Кстати, если уж говорить об исследованиях клубка либерально-фашистских связей российского истеблишмента, то вот пара любопытных леонтьевских узелков. Во-первых, уже больше 10 лет Леонтьев является вице-президентом сечинской «Роснефти» – так что можете оценить, в какие верхи путинского государства уходит данная ниточка. А во-вторых, столь мощные персонажицы современного российского антипутинского либерального лагеря, как иноагентессы Юлия Латынина и Ольга Романова, на рубеже веков водили с Леонтьевым на телевидении дружеские хороводы (в том числе во славу неолиберальной экономики и обожаемого Аугусто Пиночета) буквально в рамках одной передачи. Ещё забавнее, что Латынину (изначально филолога и писательницу) притащил в журналистику как бы не сам Леонтьев персонально. Теперь судьба разнесла их якобы по разные сторон баррикад, но на самом-то деле это как был один и тот же гадюшник, так и остался – и, наверное, не зря, согласно последним слухам, Латынина принялась нащупывать тропы для возвращения в патриотический стан.
И только об учителях как о корпорации сказать в данном пункте совершенно нечего, что чрезвычайно меня радует. Впрочем, их сервильность означает, что в гипотетическом случае захвата власти фашистами учителя будут так же безропотно проводить в школе интересы фашистской власти, как они проводят интересы власти нынешней.
Народные массы. Если посмотреть, как фашистская зараза может охватывать большие массы людей через названные мною в предыдущем параграфе важные для темы культурной гегемонии черты нашего народа, то мы обнаружим примерно следующее.
Не лучшим образом понятая просоветскость, как я уже написал, одним из вариантов может давать убеждения вроде того, что Советский Союз – это хорошо, но вот только «русские кормили дармоедствующие республики», да и не одни республики, а ещё всяких там арабов и негров. Такой националистический уклон неплохо подпитывается мелкобуржуазностью и атомизацией, за ним заботливо ухаживает и официальная «патриотическая» пропаганда, а потому в конечном итоге он может вырастать в представление об идеале будущего в облике некой Русской Империи – хотя вроде бы мечтающий о подобных вещах человек начинал с симпатий к советскому периоду и даже не отказался от них по ходу развития у себя имперских представлений. Так что эту опасность надо по возможности предотвращать, регулярно и подробно рассказывая об интернациональном единстве советских людей, проявлявшемся в самых разных формах и ситуациях, о том, как шла и идёт борьбе за единую цель плечом к плечу с зарубежными товарищами, о взаимной выгодности сотрудничества социалистического государства с иностранными союзниками.
Мелкобуржуазность таит в себе опасность фашизации просто по определению. «Взбесившийся от ужасов капитализма мелкий буржуа», о котором писал Ленин, весьма склонен беситься, как мы знаем по более позднему опыту, не иначе как надев на себя коричневую рубашку (любого цвета и фасона, естественно), поскольку именно такая форма одежды обеспечивает его бешенству максимальное поле для деятельности (иначе говоря, предоставляет ему максимум деструктивной свободы).
Эту скверную тенденцию блестяще доказывает лёгкость, с которой черносотенная пропаганда в конце 2022 года актуализировала в головах граждан мигрантский вопрос, основательно уже позабытый с прошлого раза (рубежа нулевых и десятых годов). Самое интересное, что на данный-то момент, в отличие от времён первой истерической волны, никаких реальных для обывателя проблем мигрант не создаёт. Кавказ замирен, да и в нынешнюю волну граждане вызверяются отнюдь не на кавказцев (я ещё помню, как тогдашние националисты орали, что против «тихих узбеков» они ничего не имеют – но вот ужасные дикие кавказцы готовы сожрать Россию без соли и перца!). Преступность, особенно та, которая больше всего беспокоит среднего гражданина (грабежи, разбои, изнасилования, убийства и т. п.), находится сейчас примерно на позднесоветском уровне и ни в какое сравнение не идёт с криминальным разгулом девяностых-нулевых годов. При этом «мигрантский» вклад даже в такую умеренную преступность минимален (ищем ежегодный доклад МВД «Состояние преступности в России» за 2024 год, открываем его на стр. 52, узнаём, что из примерно 666 тыс. выявленных преступников гражданами стран СНГ являются 24,7 тыс., то есть около 3,7%). Аналогичным образом, не стоит сейчас и проблема безработицы – а потому классическая картина ненависти, которую лишённый работы местный житель испытывает к приезжему конкуренту за рабочее место, готовому трудиться за три копейки, для нас сейчас неактуальна. Чем-то действительно реальным можно считать лишь избыток не говорящих по-русски детей в некоторых школах, мешающий нормальному процессу обучения – но это, в сущности, только составная часть неадекватности нынешних школьных порядков вообще и отсутствия у учителя инструментов дисциплинирования детишек в частности. То есть какой бы то ни было «мигрантской проблемы» как живой реальности, дававшейся бы гражданину России в материальных ощущениях, попросту не существует. Зато обыватель фрустрирован другими ужасами капитализма, в глубине души точно знает или хотя бы смутно осознаёт, что до реальных виновников его несчастий или неудовлетворённости ему не дотянуться – ну а тут всякие «Царьграды» услужливо подсовывают ему более доступную цель для слива нервного напряжения. Мол, шляются по улицам разные «чёрные», бормочут на непонятном и неприятном языке, выглядят как-то узкоглазо, женщины в тряпьё закутываются, бесит же! Ну и вот, штурмовые отряды в лице «Русских общин» и им подобных уже сформированы, и началу разгула штурмовиков препятствует лишь неспособность фашистского крыла правящего класса захватить в стране всю полноту власти.
Одними мигрантами дело не ограничивается. Например, управляемая малофеевцами военкорская компашка по абсолютно аналогичной схеме раскачивает в обществе ненависть к генералитету, к министерству обороны, а через них – и к регулярной армии в целом. Обыватель, опять же, фрустрирован крушением своих вчерашних иллюзий насчёт «можем повторить!» и «на Фашингтон!», расстроен экономическими следствиями затянувшейся войны, опасается возможности новой мобилизации – ну и куда ему сливать все эти ежедневно грызущие его чувства? Понять причины, по которым продолжительность войны с Украиной вскоре превысит продолжительность ВОВ, он не может – для этого же в куче специальных вопросов разбираться надо, читать, думать, вообще попусту тратить время вместо душеполезного пивопития. А зато традиция обвинять во всём «тупых генералов» в нашем обществе крепка и почтенна (больше ста-то лет она точно насчитывает, а скорее растёт из времён примерно Крымской войны) – и, напротив, так и не сформировалось традиция отторжения всевозможных парамилитарес, начиная от уголовных банд. Значит, что? Значит, «выход» тот же самый – формируем штурмовые отряды и передаём всю власть «банному генштабу». [Небезызвестный интернет-обзорщик боевых действий Юрий Подоляка долгое время снимал свои ролики на фоне типичной для дачной бани стены, а в роликах этих регулярно учинял и учиняет разносы генералам, которые имели несчастье не угодить его хозяевам из «Царьграда»; за всё это он и получил соответствующее прозвище].
Ну и так далее. Беситься обладатель мелкобуржуазного сознания может из-за любых реальных и выдуманных общественных проблем, а уж канализировать его истероидное состояние именно по направлению к фашистскому перевороту – дело техники. Антиленинская истерия, к примеру – явление той же природы: в штурмовой отряд можно записаться и для того, чтобы крушить памятники Ленину вперемежку с головами его живых сторонников. Хотя, казалось бы, где Ленин и где нынешнее зло – но умелые пропагандисты свяжут это в два счёта, а на третий счёт скормят изготовленную связку кипящему праведным негодованием невеликому мелкобуржуазному мозгу. Более того, в значительной мере они это уже проделали.
С атомизацией ситуация значительно более неочевидна. На первый взгляд, неспособность людей к объединению играет не только против нас, но точно так же и против фашистских сил. Но это не совсем так. Разобщённость современного типа – состояние для человека неестественное, и потому люди тоскуют по коллективному действию, хоть и неспособны самостоятельно организоваться для него и начать его вершить. Соответственно, имея денежный и пропагандистский ресурс и умело работая с разобщёнными людьми, определённым образом и на определённый срок сплотить их вполне возможно. Характернейший пример недавнего прошлого – ковидная истерия: несмотря на очевидно неадекватные меры властей по борьбе с эпидемией, очень значительная часть населения всерьёз уверовала, будто дружное сидение по квартирам (а пуще всего – нехождение в парки и леса) и ношение масок (надеваемых любой стороной и особенно на магазинной кассе) непременно помогут всенародной мощью сокрушить злобесный вирус; и причём масса граждан не только в это уверовала, но и возненавидела более разумных скептиков с буквально религиозным пылом. А какова глубинная причина столь парадоксального общественного явления? Я полагаю, она заключена именно в тоске по коллективному полезному действию. Люди правда хотели все вместе, плечом к плечу, в едином порыве и с песней уничтожить зло. Соответственно, если вместо вируса на роль зла суметь подставить того же Ленина, эффект окажется точно таким же.
Все эти обстоятельства обеспечивают довольно значительную готовность народных масс воспринимать фашистскую пропаганду, которую заказывает фашистское крыло правящего класса и которая транслируется на народ фашизированной частью интеллигенции. К вышесказанному можно ещё прибавить самое классическое из всех возможных обстоятельств, способствующих фашизации – комплекс национального унижения, которое Россия сегодня, безусловно, испытывает. Да, комплекс этот намного слабее, чем должен был бы быть теоретически, потому что для купирования психологического эффекта от катастрофического поражения СССР в Холодной войне очень постаралась либеральная пропаганда. Тем не менее, та война, что идёт сейчас, самим своим существованием отсылает к глубинным её причинам – ведь даже не самому умному гражданину должно быть очевидно, что если бы кто-то не развалил Советский Союз, то ничего подобного сегодня бы не происходило. И ведущий свою историю от разрушения СССР правящий класс защищается от этого доступного всем и каждому умозаключения на все лады, в том числе и методом перевалки со своей больной головы на здоровую ленинскую – ну и, соответственно, тем самым ещё больше унавоживает почву под гипотетическую фашизацию России.
Давайте теперь обсудим, как всему этому можно и нужно противостоять.
Александр ХАЙФИШ