Последний довод капитала

На дворе 2025 год – год 80-летия великой Победы, одержанной советским народом над международными силами фашизма. А в нашей реальности приходится констатировать, что фашизм вновь набирает силу – и происходит это в масштабах всей планеты. И пусть данный тезис выглядит для многих достаточно очевидным, а формат небольшой статьи не позволяет основательно его доказывать, но всё же стоит сказать на сей счёт несколько вводных слов.

Когда мы говорим что-то типа «фашизм поднимает голову», то имеем в виду не просто фашизм как учение или как фашистские практики и не просто фашистский политический режим, к которому относится определение Димитрова, а фашистские силы вообще. К ним можно отнести:

- во-первых – открытую (то есть отвергающую формальные демократические ограничения и предпочитающую грубую силу) террористическую (то есть запугивающую) диктатуру финансового капитала, которая опирается на шовинистическую идеологию и ориентирована в первую очередь на подавление коммунистического и рабочего движения, а равно коммунистических идей;

- во-вторых – находящиеся у власти организованные политические партии, которые стремятся установить такой режим в перспективе, а по факту текущего момента предпринимают лишь некоторые меры в данном направлении;

- в-третьих – стоящие в оппозиции организованные политические партии, а также формально не организованные низовые движения соответствующего рода, реализующие фашистские практики в меру своих сил и наложенных внешних ограничений.

Уточнения «во-вторых» и «в-третьих» необходимы, чтобы люди не забывали – актив фашизма не ограничивается одними лишь открыто фашистскими государствами (которых пока всё же очень немного) и включает также фашистские силы, ещё не до конца преобразовавшие подвластные им государства под себя или же вовсе пока не пришедшие к власти. Кроме того, современный фашизм редко открыто позиционирует себя таким образом, зато часто объявляет свою идеологию «антифашистской». Аналогично, современный фашизм практически не прибегает к классическим фашистским моделям управления экономикой, а использует вместо того неолиберальные модели. Наконец, завести дискуссию о том, где заканчивается фашизм и начинается «просто буржуазная диктатура» или «просто крайне правая партия» – лучший способ полностью замылить вопрос, и потому в сомнительных случаях проще всего отвечать, что если даже вот тут не фашизм, то, стало быть, полуфашизм, невелика разница.

Если обо всём этом помнить, то за словами «подъём фашизма» мы увидим не только собственно шовинистические и антикоммунистические открытые террористические диктатуры финансового капитала типа нынешних Украины или Израиля, но и множество государств, дрейфующих в том же направлении. Так, Польшу или страны Прибалтики мешает назвать стопроцентно фашистскими разве что их недостаточный отказ от норм буржуазной демократии. В ряде стран (скажем, Италии, Турции, США, Аргентине, Индии) у власти стоят фашистские или близкие к таковым силы, не совершающие, однако, по тем или иным причинам полную трансформацию своих режимов и государств в собственно фашистские. Где-то, как во Франции и Германии, фашистские партии как минимум серьёзно представлены во власти и небезуспешно претендуют на увеличение своей доли. Где-то фашистские силы стремятся добиться этого также и насильственными методами – вспомним недавнюю попытку переворота в Южной Корее. А где-то, как в России, дело пока ограничивается лишь неформальными движениями, которые, однако, масштабны и явно координируются фашиствующими представителями крупного национального капитала. Естественно, всё это сопровождается милитаризацией и учащением случаев прямого использования военной силы во внешней политике (обсуждение ядерной войны как реальной перспективы ближайшего будущего никого в последние годы не удивляет и даже перестаёт пугать), а также всё более быстрым свёртыванием буржуазно-демократического театра (кукловоды, стоявшие, например, за бессчётной попыткой «цветной революции» в Грузии или за снятием лидера президентской предвыборной гонки в Румынии, уже даже не стараются прятаться или имитировать «борьбу за демократию», как бывало прежде).

Поставим вопрос – а почему всё это происходит? Предыдущий всепланетный подъём фашизма (я, понятно, говорю о 1920-30-х годах) имел явной причиной необходимость консолидировать силы капитала против первого в мире социалистического государства и массового коммунистического и рабочего движения во многих странах. Тот же корень имела локальная фашизация Латинской Америки в 1960-80-х годах. А сегодня? Ведь вызванный крахом соцлагеря жесточайший кризис мирового коммунистического движения не преодолён до сих пор, и было бы смешно предполагать, будто мировая фашизация затеяна против социалистической Северной Кореи. То есть на первый взгляд ситуация парадоксальна – главного врага капитализма нет, а ускоренная фашизация есть.

Но парадоксально это лишь на первый взгляд. Наиболее общий ответ на поставленный вопрос прозвучит классически – «общий кризис капитализма». В чём же он заключается?

Прежде всего, речь идёт о кризисной для обладателей капитала ситуации, возникающей в связи с исчерпанием рынков. Как известно, капитализм не может существовать как замкнутая система (в этом случае у владельцев средств производства быстро исчезает возможность получения прибыли), а потому требует постоянного освоения новых рынков. Когда-то это происходило классическим способом – посредством включения в капиталистические отношения живущих вне капитализма классов и обществ – но этот способ давно своё отыграл, ибо внекапиталистических классов и обществ практически не осталось. За последние сто лет использовалось и продолжает использоваться также множество других способов, а именно: всестороннее освоение рынка услуг; изобретение множества новых товаров и услуг (в том числе бесполезных и напрямую вредных); постижение тайн маркетинга и рекламы (то есть искусства навязывания не особенно нужных или совсем ненужных товаров); принуждение всего мира к неограниченно свободной торговле; сооружение над реальной экономикой громадной финансовой надстройки (это образовало ещё один новый рынок – финансовый); сокращение ради сиюминутной денежной выгоды социальных расходов и расходов на крупные долгосрочные проекты; наконец, сокрушение социалистического лагеря (позволившее вновь включить в капиталистический оборот ранее вышедшие из него общества). Все эти ухищрения, однако, не бесконечны, а Маркс был прав: норма прибыли на капитал даже с учётом крайней изворотливости капиталистов продолжает неуклонно понижаться.

Вновь продлить себе жизнь капитализм может ещё одним апробированным ранее способом – мировой войной. Глобальная война, особенно ядерная – это своего рода последний довод капитала к историческому процессу, его стремление купить себе ещё несколько десятилетий жизни ценой гибели очередных десятков миллионов человек. Она позволяет: израсходовать военную технику и прочие средства ведения войны, создав большой спрос на новые, взамен истраченных; разрушить охваченные войной территории и создать спрос на их восстановление; перераспределить мировые рынки в порядке дальнейшей монополизации, пределы которой уже много ближе, чем сто лет назад, но ещё не достигнуты. Фашизация же буржуазных государств – наилучший способ подготовиться к ведению войны, а ещё посредством шовинистической истерии опять, как и в прошлом, обосновать для масс необходимость новой мировой бойни.

Следующий аспект мирового кризиса – это кризис сложности общества, о котором в коммунистической среде говорят не так уж часто. Что я под ним подразумеваю? Капитализм как минимум с начала промышленного переворота (1770-е годы в Англии) создал ситуацию, при которой технический прогресс стал резко обгонять прогресс социальный. Иными словами, техносфера общества усложнялась быстро, а система управления ею (как и обществом в целом) совершенствовалась медленно. Более того, капитализм совершенствование управления тормозил как мог и тормозит до сих пор, потому что господство частной собственности на средства производства, во-первых, требует хаотического состояния экономики и запрещает управлять ею как целым, а во-вторых, также требует направлять прибыль на удовлетворение краткосрочных частных интересов капиталистов, а не долгосрочных потребностей общества. А в последние десятилетия (начиная с 1970-х годов, то есть с момента начала перехода буржуазного мира к неолиберальной экономике и постмодернистскому мышлению) социальный прогресс не просто тормозится, но обращён вспять. Как следствие, современное буржуазное общество всё более утрачивает способность справляться со своей собственной техносферой. Ведь чтобы адекватно управлять, например, отраслью атомной энергетики, требуются подготовленные кадры (а их всё меньше ввиду деградации образования и науки, вызванной как желанием капиталистов экономить на всём чём можно, так и их интересом оглуплять население), требуется единая управленческая структура (а неолиберальное государство, напротив, сбрасывает с себя максимум управленческих функций), требуется понимание необходимости наличия в обществе хотя бы некоторых областей, которые предназначались бы не для извлечения прибыли, а для удовлетворения общественных потребностей (но это противоречит неолиберальной идеологии). То есть, короче говоря, современная техносфера слишком сложна для рыночно-хаотического управления ею, а имеющиеся кадры всё менее адекватны ей – люди глупеют, в том числе глупеют политики, чиновники и технические специалисты.

Выход, с точки зрения капитала, опять же может заключаться в фашизации общества. Для чего она нужна в данном случае? Подход глобалистов требует упрощения техносферы в директивном и даже тоталитарном порядке (продолжая тему энергетики – именно отсюда в западном мире взялась «зелёная» истерия). Подход сторонников частичного возвращения к классическому империализму требует «дисциплинирования» масс, директивного управления рабочей силой (в пределе – чтобы место работы гражданина определялось прямым решением капиталиста). При этом оба подхода подразумевают, что материальное потребление западных пролетариата и мелкой буржуазии должно сократиться. Обосновать это для народа удобнее всего тотальной идеологической обработкой и чрезвычайной ситуацией военного времени.

Следующая составляющая общего кризиса капитализма – это кризис так называемого «однополярного мира». Сокрушив соцлагерь, США не пожелали и не смогли наладить надлежащий контроль ни над завоёванными территориями, ни тем более над третьим миром. Неолиберальная идеология вообще во многом отдаёт такой контроль на откуп транснациональным корпорациям, стремясь сэкономить на государственных расходах (в том числе на силовом аппарате), а ТНК, в свою очередь, гонятся за краткосрочной прибылью, а не за долгосрочным обеспечением стабильности на эксплуатируемых ими территориях. Как следствие, внешняя политика США после 1991 года оказалась поразительно неэффективна, несмотря на несколько одержанных ими бесплодных военных побед. Увядание же военной, экономической, идеологической мощи Штатов (и мирового империалистического ядра в целом) привело к возникновению в мире целого ряда альтернативных центров силы (в том числе социалистических, как КНДР, и государственно-капиталистических под контролем компартии, как Китай) и даже к намечающемуся расколу самого империалистического ядра.

Способ преодоления этого аспекта кризиса совершенно очевиден. Он всё тот же – фашизация и ремилитаризация западных обществ и возобновление их контроля над миром с помощью грубой военной силы. Следовательно, и в этом аспекте скорая перспектива – мировая война, а точнее, сложная сеть крупных смежных военных конфликтов: речь ведь идёт не только о закреплении пошатнувшейся власти империалистического ядра над мировой периферией и не только о встречном стремлении последней избавиться от господства центра, но также о конфликте внутри самого ядра (между сторонниками «глобалистского» и «национального» империализмов), и об антикоммунистической борьбе (как показала практика, империалистический центр рассматривает в качестве «коммунизма» не только собственно соцстраны вроде КНДР и Кубы, но и государственно-капиталистические социальные государства, а иногда и просто страны, допускающие любой отход от неолиберальной экономической модели). То есть, как видим, всё-таки и нынешняя фашизация отчасти направлена против коммунистов, причём только этим аспектом дело не исчерпывается.

Потому что ещё одна важная составляющая общего кризиса капитализма – это кризис доверия к системе в народных массах. Хотя часть западного общества и удалось индоктринировать глобалистской постмодернистской идеологией (все эти «зелёные», ЛГБТшные и прочие темы, связанные с «меньшинствами» и свободой индивидуального самовыражения), но по преимуществу население стран империалистического ядра больше не верит ни в какие экономические перспективы и политические партии, а ожидает в будущем лишь дальнейшего ухудшения своего положения. Таким образом, даже население западных стран ныне представляет собой потенциальную среду для возрождения коммунистических идей или, по меньшей мере, для активизации рабочей борьбы. И уж тем более это касается прочего населения планеты, в последние десятилетия по полной программе хлебнувшего ужасов неолиберальной модели общественно-экономического устройства.

Способ преодоления этого аспекта кризиса, с точки зрения хозяев мира, тоже лежит на поверхности. Достаточно накачать массы шовинистической истерией (на любой почве – национальной, расовой, религиозной и т. п.), и дело будет сделано – перспектива обострения классовой борьбы легко и непринуждённо сменится всеобщим стремлением к борьбе межнациональной или межрелигиозной. И, конечно, стремление это буржуазная пропаганда основательно приправит ненавистью к коммунистическим идеям и практике. Так было в предыдущую эпоху подъёма фашизма, так уже происходит сейчас, а вскоре мы увидим новую реальность во всей красе – тем более, что могущество средств пропаганды возросло со времён Геббельса без преувеличения в грандиозной степени. Поэтому сегодня для разочарования масс в фашистском курсе может потребоваться очень много времени и очень много болезненных поражений. Как показывает пример населения Украины, обработанный современной пропагандой человек вполне готов годами и сотнями тысяч умирать за идеи даже нищебродской версии нацизма безо всяких признаков умственного просветления.

Ну а что со всем этим делать? Попробуем приложить к изложенному ленинскую формулу революционной ситуации. Общий кризис капитализма действительно приводит к верхи к невозможности управлять по-старому. Но, как видим, транснациональный капитал ищет способа перейти к новому эффективному управлению, не дожидаясь, пока кризис ударит по-настоящему. Фашизация – безусловно эффективный способ такого перехода. Далее, нежелание низов жить по-старому выражено пока достаточно слабо, в пассивной форме, особенно в странах империалистического центра; и более того, верхи сохраняют все возможности под видом новой жизни подсунуть своим гражданам (которых власти держат в состоянии ослов) всё ту же старую испытанную фашистскую морковку. Резкое обострение бедствий народных масс наблюдается пока разве что в отдельных точках планеты, да и то, как опять же показывает украинский пример, не приводит к такому уж мощному антагонизму между верхами и низами; низы всё равно предпочитают фашистскую морковку классовой борьбе. Достаточная сила низов, требующаяся для успешной революции или хотя бы переворота – это в современных условиях главный камень преткновения: крупный капиталист и подконтрольный ему госаппарат во много усилились по сравнению с ситуацией столетней давности, а они и тогда были значительно зубастее пролетария. Мировая война, однако, предполагает вооружение народа: российско-украинское столкновение показало, сколь безумны были надежды капитала на возможность использовать маленькие профессиональные армии для выигрыша любой войны. А такое вооружение несколько изменит соотношение классовых сил; капиталист, конечно, полагается на силу своей фашистской пропаганды, но хорошо знает, что всё-таки это не на сто процентов надёжное средство. Кроме того, мировая война даёт неплохие шансы на крушение неолиберального мирового порядка: что бы там ни вещали левые сторонники подхода «все кругом империалисты и все они одинаковы», поражение в войне стран империалистического центра, западного лагеря, постепенно становящегося главным оплотом сил фашизма, значительно приблизит весь мир к социалистической революции.

А коммунисты должны сейчас стремиться удовлетворить последнему элементу формулы революционной ситуации – образовать сильную марксистскую партию. Нынче с этим весьма грустно не только у нас в России, но и практически во всём капиталистическом мире. И пока это будет так, эффективно противодействовать общемировой тенденции на фашизацию, обусловленной перечисленными в статье причинами, мы не сможем. А вопрос тем временем встал перед нами ребром, и ребром весьма острым – либо коммунисты организуются наконец, либо фашизация и война неизбежны в мировом масштабе.

Александр Хайфиш