ENG
Подводя итоги уфимского заседания президиума Госсовета по вопросам межнационального и межконфессионального согласия, развития национальных культур, президент Медведев поставил задачу «создать полноценную российскую нацию при сохранении идентичности всех народов».
Какие же меры предложены Медведевым для «создания нации»? Почти исключительно идеологические, надстроечные. Надо, мол, воспитывать толерантность в школе и по телевидению, налаживать культурный обмен и межконфессиональный диалог. Ну еще выправлять искривления в кадровой политике. А неисправимых националистов сажать, а не воспитывать. И практически ни слова об экономике и политике. В общем, ничего принципиально отличного от аналогичной западной политики президент не предложил. Как бы не пришлось вскоре признавать вслед за Саркози крах мультикультурализма в России. В рамках господствующей у нас «суверенной демократии» иного исхода и быть-то не может, ибо вся проблема здесь крайне примитивизируется. Обычно приезжим говорят так: вы к нам приехали – поэтому извольте уважать наши традиции, обычаи и правила, а не соваться в чужой монастырь со своим уставом. При этом часто забывают, что процессы взаимной адаптации и интеграции всегда должны быть двусторонними. Европе нужны иммигранты в качестве дешевой рабочей силы. В то же время ей не нравится, что ее не уважают. А за все ли можно Европу (и «приобщившуюся к мировой цивилизации» Россию) уважать? Немецкий писатель-романтик, автор знаменитых «Маленького Мука» и «Карлика Носа», Вильгельм Гауф (1802–1827) в сказке «Обезьяна в роли человека» из цикла «Александрийский шейх и его невольники» поведал, что¢ думали восточные люди о тогдашней «европейской цивилизации»: – Франки – грубые, дикие варвары, и для образованного турка или перса жить среди них было бы очень тягостно. И по сей день именно так думают о нас многие мусульмане. В этом можно убедиться, ознакомившись с интервью, данным Рамзаном Кадыровым Тине Канделаки. – Многие люди, – бодро начала Тина, – приезжая в Россию, особенно в крупные города, себя ведут таким образом, что вызывают отторжение, потому что живут не по тем правилам. Вот смотрите, мы к вам приехали, и я вам честно могу сказать, мне сказали: «У Рамзана Ахматовича есть определенные правила». Это определенный внешний вид, правила, которые соблюдаются в республике. И мы их соблюли. Потому что это ваш дом, и мы у вас в гостях. – Вы соблюли наши правила? – изумился Кадыров. – Конечно. – Нет, не соблюли вы абсолютно. – Что-то не так? – Вы слишком вызывающе одеты, поэтому я стараюсь не смотреть на вас. – Я прошу прощения, но я, честно, очень старалась. (По такому случаю на Тине был надет строгий черный костюм-двойка, но с глубоким узким вырезом на груди и юбкой не чуть ниже спины, а до колен.) Кадыров продолжил: – Хорошо, что вы старались, а то бы могли вообще по-другому одеваться. В этом вопросе я солидарен с Кадыровым. На мой личный вкус, Тине всегда надо надевать юбку до пят. Как ни старалась Канделаки привести себя в божеский вид, выглядела она, по мусульманским понятиям, как блудница. И Кадыров общался с ней соответственно. Не только Тине, но и всем нам нелишне подумать, почему они о нас так думают. Сказка Гауфа – злая сатира настоящего немецкого патриота на свою родину – на «мукерталь» (мещанскую долину), по выражению юного Фридриха Энгельса. Мещанская Россия тоже не заслуживает к себе никакого иного отношения. Мы сами продали свое «первородство» за чечевичную похлебку, за сто сортов поддельной колбасы, за контрафактное барахло.
В том-то все и дело, что иммигранты с Востока ведут себя и в Европе, и в России отнюдь не так, как у себя дома. Наоборот, они подражают европейским образцам – просто получается это у них утрированно. Свои правила поведения они оставили дома, а новых еще как следует не усвоили. «Буйства» иммигрантов в Европе – оборотная сторона их забитости у себя на родине. Дома будущий иммигрант был связан по рукам и ногам путами родоплеменных связей, религиозной регламентации и государственного деспотизма и вел себя вполне смиренно. А перебравшись в Европу из азиатской деспотии, он сразу попадает в среду с более свободным и раскованным образом жизни. И часто просто шалеет от нахлынувших новых впечатлений. Так, любая женщина без платка и в юбке до колен представляется ему «гулящей», с которой вести себя можно и должно соответственно. Свобода воспринимается как вседозволенность. Толерантность и политкорректность – как страх и раболепство местного населения. Социальные гарантии – как законная расплата за проклятое колониальное прошлое. Даже живя на чужбине, многие иммигранты принадлежат к родоплеменным общинам и национальным землячествам, внутри которых царствуют строгие правила и дисциплина, поддерживаемая старейшинами и авторитетами. А за пределами – делай, что хочешь, землячество тебя прикроет. Запад представляется такому иммигранту огромным вертепом или раем, где можно вытворять, что хочешь. И он очень удивляется, когда местная полиция разъясняет им на практике, что делать можно отнюдь не всё. (Кстати, с выходцами из Турции, вставшей на путь светского развития еще в 20-х годах прошлого века, в Европе проблем на порядок меньше, чем с арабами и африканцами). И вот сегодня на Востоке начинают медленно, постепенно, во многом еще инстинктивно понимать, что их проблемы на Западе связаны с недостатком политической свободы и демократии у себя дома. Поэтому мне представляется, что между обострением миграционной проблемы на Западе и массовым народным бурлением на Востоке существует косвенная связь. Пока европейские лидеры рассуждают о культурной и ментальной несовместимости их стран с пришельцами из арабо-мусульманского мира, в самом этом мире начались бурные бои за преодоление этого «менталитета».
Выросло новое поколение, очарованное не исламистскими ценностями, а достижениями современной цивилизации. Возвращаться вместе с салафитами в средневековье им не хочется. Да, был в свое время мусульманский ренессанс, благодаря которому в одичавшую средневековую Европу возвратились в обратном переводе с арабского сочинения Платона, Аристотеля и многие другие памятники античной культуры. Но времена восточного «просвещенного деспотизма» давно прошли, поскольку любой деспотизм не умеет долго оставаться просвещенным. Сегодня, когда мусульманская молодежь из России учится в Каирском и прочих богословских университетах, местной молодежи «культура» восточного деспотизма давно уже встала поперек горла, и она протестует против коррумпированных диктатур, требует свободы и демократии.
Как отмечает один французский политолог, на Западе все ждут, что «Братья-мусульмане» и аналогичные организации непременно оседлают протестное движение и установят средневековый теократический режим. Но не следует смотреть на арабскую революцию сквозь призму тридцатилетней давности. События последнего времени свидетельствуют о глубоких переменах в культуре арабских стран. У истоков движения стоит уже новое, «постисламистское» поколение, лучше образованное и информированное, пользующееся современными средствами коммуникации. Эти перемены начались не сегодня, но раньше их не замечали за ярлыками, которые Запад вечно навешивал на Ближний Восток. Однако теперь заметили.
Еще в августе прошлого года президент США Обама распорядился подготовить секретный доклад о ситуации в арабских странах. Эксперты пришли к выводу, что если в кратчайшие сроки не будут проведены политические реформы, волнения могут начаться, в частности, в Египте, Бахрейне и Йемене. В качестве причин, которые могут привести к массовым протестам, эксперты называли большую долю молодежи в населении, устаревшую систему образования, стагнирующую экономику, а также возможность координировать протесты при помощи новых технологий – социальных сетей, таких, как Facebook и Twitter. Эксперты оказались правы. События развиваются явно по «принципу домино»: Тунис, Египет, Йемен, Иордания, Алжир, Бахрейн, Иран, Ливия, Марокко... Кто следующий?
МЕЖДУ ТЕМ нет никаких гарантий, что процесс ограничится рамками арабского мира и не выйдет за пределы. Поэтому представляется актуальным вопрос о том, возможен ли транзит аналогичных событий, например, в Среднюю Азию или даже в Россию. В принципе такой транзит не исключен. И первые в России кандидаты на прием – это, конечно, мусульманские республики Северного Кавказа, в которых жизнь народа и характер правящих режимов мало чем отличаются от африканских и ближневосточных аналогов. Исходные-то условия ведь одинаковы: безработица, нищета большинства и роскошь меньшинства, коррумпированный бюрократический режим, развитая родоплеменная структура общества и высокая доля молодежи в населении. Пока что такие условия единодушно и однозначно признаются отечественными политиками питательной средой для исламского фундаментализма, терроризма и этнической преступности. Северокавказские авторитарные режимы как раз и оправдывают свое существование тем, что они борются с салафитами-ваххабитами и международными террористами.
Но ситуация может и поменяться. Магриб и Ближний Восток наглядно показали, что у азиатского деспотизма есть и другая, светская, альтернатива, кроме религиозного фундаментализма. Пример заразителен. И тогда авангардом народного возмущения могут стать отнюдь не прячущиеся в лесах и на горах салафиты-ваххабиты, шахиды и прочие «имаратчики», а демократически настроенная городская молодежь, как сегодня в арабском мире. Конечно, пока это только «сумасшедшая» гипотеза, но полностью исключать из политических расчетов возможность подобного разворота нельзя. Кавказ значительно более пассионарен и разогрет, чем регионы Центральной России. Кроме того, кавказская диаспора весьма обширна. И кто знает, не «зажжет» ли в очередной раз Кавказ остальную Россию.