ENGЕсть ли в России отечественный империализм или нет? От редакции: Редакция публикует настоящую статью, казалось бы, с большим запозданием, уже даны оценки позиции Д. Якушева и сам он исключен из рядов РКРП-РПК, однако мы исходим из того, что тема продолжает оставаться актуальной. Обсуждается вопрос о том, есть ли в России отечественный империализм или нет? Насколько он развит? И т.д. Исходя из ответов на эти вопросы, предлагаются разные варианты тактики. В том числе выявилась группа так называемых "красных путинистов", которые вслед за Якушевым оценивают В. Путина чуть ли не как защитника отечества от агрессивного американского империализма, считают его деятельность прогрессивной на данном этапе и предлагают коммунистам не бороться с Путиным, а лишь "рихтовать" его политику.
Иной точки зрения придерживается товарищ В. Новак, который разбирает типовые ошибки г. Якушева и других "красных путинистов".
Зная господина Якушева (далее - г. Я.), как опытного и активного публициста, не будем делать предваряющие реверансы и пересыпать свои рассуждения извинениями, а прямо и открыто представим свою точку зрения на его последнюю солидную работу – статью «Российская Федерация в системе современного империализма». Цель не в том, чтобы попрекнуть г. Я. какими-то его ошибками (в свете всех его последних выступлений уже ясно, что речь должна идти вовсе не об ошибках, а о вполне сознательной линии по обслуживанию «процесса», проводимой г. Я.), но в том, чтобы сообща разобраться в круговороте происходящих событий, объяснить эти события с марксистских позиций, вернуть им истинно марксистское понимание.
Одним из самых характерных и существенных приёмов в работах г.Я. является абсолютизация одних элементов рассуждения в ущерб другим. Другой приём г.Я. - сам подход к читателю, когда, в яркой и эмоциональной манере ведения рассуждений, пытаются не столько убедить читателя в правильности своего видения ситуации, сколько уговорить того признать это видение правильным. Наиболее ярко оба эти приёма и проявились в упомянутой статье.
Уже в первых строках г.Я., видимо, даже не поняв того, открыто поставил себя на позицию объективного идеализма, ещё два века назад полагающего, что всеобщее предшествует единичному и творит его. Правда при том г.Я. почему-то цитирует Э.В. Ильенкова, хотя для того есть не менее весомые авторитеты. Например, Гегель, по мнению которого «Всеобщее есть основание и почва, корень и субстанция единичного». Однако, сделав такое заявление и тем определив основу своей позиции, в дальнейших рассуждениях г.Я. ссылается уже на Ленина, несмотря на то, что Ленин в своих рассуждениях исходил из принципиально иной позиции. Так в «Философских тетрадях» он отмечает, что «отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее, а всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т.д. и т.п. Всякое отдельное тысячами переходов связано с другого рода отдельными (вещами, явлениями, процессами)». Думается, что при таком расхождении основополагающих позиций ссылки г.Я. на Ленина выглядят как некорректные, поскольку невозможно правильно понять, а тем более оценить, позицию кого-то, исходя из несовмещающихся фундаментальных представлений. Даже в народе такое отмечено, как хождение в чужой монастырь со своим уставом. Это первое замечание.
Другим замечанием должен стать применяемый г.Я. термин – «тотальность». В частности, он, следуя за Г. Лукачем, заявляет, что «буржуазная наука рассматривает явления общества - сознательно или бессознательно, наивно или изощрённо - всегда с точки зрения индивида, а с точки зрения индивида нельзя разглядеть никакой тотальности». Весьма спорное утверждение, ведь именно буржуазная наука подготовила тот фундамент, если хотите - тотальность, который стал основой собственно марксизма. Обратим внимание, не отдельные элементы, а, безусловно, тотальные научные достижения буржуазной науки. Это и установил Ленин в статье «Три источника и три составных части марксизма» определяя, что учение Маркса «…есть законный преемник лучшего, что создало человечество в XIX веке в лице немецкой философии, английской политической экономии, французского социализма».
Не будем говорить уже о более мелких оговорках и неточностях в понятиях, таких как, к примеру, «фундаментальная революционность». Как будто настоящая революционность может быть не фундаментальной. Разве что нынешняя украинская «помаранчевая». Хотя отметим, что именно в подобных неточностях и именно через них нагляднее всего проявляется истинная глубина понимания вопроса. Зачастую как раз такая, якобы мелочная, неточность способна перечеркнуть все масштабные рассуждения, показав поверхностность их понимания автором.
Но это мелочи, а потому обратимся к самым серьезным, на наш взгляд, «ошибкам» г.Я.
«ОШИБКА» №1.
«Итак, существует ли российский империализм? Если помнить ленинские характеристики империализма и посмотреть общедоступную экономическую статистику, то можно совершенно уверенно сказать: российского империализма не существует».
«…Отношение между российскими банками и российской промышленностью убедительно показывает, что российский империализм не сложился, что идет процесс установления контроля со стороны западного империализма над российской экономикой, а вовсе не процесс образования российского империализма и национального финансового капитала».
«Так, где же тогда нашли российский империализм? Нет его и быть не может».
После таких заявлений уже мало-мальски знакомому с марксизмом читателю становится понятным, что их автор попросту не представляет (или хочет, чтобы мы не представляли), что такое империализм, а его ссылки на Ленина в контексте сказанного выглядят, по меньшей мере, как некорректность. Ведь если следовать логике г.Я., то оказывается, что в таком случае капиталистическая Россия развивается по какому-то собственному пути, в котором нет и даже быть не может империализма. Что империализм по г.Я. - не всеобщий закон развития капитализма, а некое сугубо национальное качество, которое не свойственно России. Что «Капитал» Маркса написан для всего другого капиталистического мира, но не для России. И т.д., и т.п. Вот какая образуется цепочка несуразностей из якушевского понимания империализма. Даже социализм в таком случае становится невозможным, поскольку экономически его подготавливает развитие капитализма, дорастающего до своей высшей империалистической стадии, именно которая вплотную подводит общество к самому всестороннему обобществлению производства. Так учит Ленин.
В чем же главная «ошибка» г.Я.? В том, что он отбросил собственно диалектику капиталистического развития. Поэтому империализм им представляется не как результат естественного и объективного хода всего развития капитализма, а как некая вырванная из общей логики развития и обособленная его часть. Не как динамичная, строго последовательная и обусловленная объективными законами стадия развития, а как автономный фиксированный элемент состояния. По статье создается впечатление, что империализм в представлении автора есть некий чудовищный, буквально телесный, монстр, который существует самостоятельно, сам по себе, и пожирает слабые страны. Без сомнения, подобное персонифицирование империализма не просто далеко от марксистских представлений и противоречит им, но и вообще может быть плодом лишь крайне искаженного общего миропонимания. г.Я. вспоминает осмеяние Лениным тех марксистов, которые считают, что империализм есть дурное свойство какого-то народа. Но будто не видит, что сам стоит именно на такой позиции. Всё это и заставляет дать здесь некоторые пояснения. Чтобы за общим молчанием и отсутствием альтернативных рассуждений у неискушенного читателя статьи г.Я. не создавалось впечатление о безусловной справедливости высказываемых им мнений, и уж тем более, об их причастности к марксизму.
Прежде всего, о правильности самого подхода к анализу империализма. Его основой, безусловно, должно быть методологическое построение теории империализма Лениным. Исходя из него, следует, что сущность империализма раскрывается лишь в системе его пяти основных экономических признаков. Все признаки империализма органически переплетены, и потому его природа не может быть понята на базе только того или иного признака, взятого изолированно. Для правильного и полного понимания необходимо исходить из их диалектической взаимосвязи и взаимообусловленности. Вместе с тем каждый признак выражает определенную сторону сущности империализма, в связи с чем Ленин и дал анализ каждого признака в отдельности. Из сказанного вытекает, что недоучёт или абсолютизация какого-либо из признаков империализма непременно приведет к искажению общего понимания. Но как раз такая методологическая ошибочность характерна для рассуждений г.Я., в которых империализм прямо выставляется тождественным финансовому капиталу, а большинство выводов выстраивается именно на абсолютизации финансового капитала. Под эту абсолютизацию г.Я. искусственно подводит ссылку на Ленина, утверждая, что «Империализм по Ленину есть также (подчеркнуто ВН) господство финансового капитала». В последующем это «также» подменяется на «единственно» и уже с такой однобокой позиции выводится мысль об отсутствии империализма в России. Раз в России нет самостоятельного национально-российского финансового капитала (а это тоже вопрос и отдельный разговор), то нет и его господства, то нет и российского империализма. Такая вот схема рассуждений г.Я. Однако у Ленина ход рассуждений об империализме начинается не с финансового капитала, а с монополий. Это подтверждает и сам г.Я., когда приводит ленинское определение, что "по своей экономической сущности империализм есть монополистический капитализм". А мы можем ещё добавить тоже ленинское, что «если бы необходимо было дать как можно более короткое определение империализма, то следовало бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма» (ПСС, т.27 , стр.386). Ленин всегда исключительно точно формулирует свои мысли, а потому и относиться к его словам надо с максимальным вниманием. В обоих случаях он выделяет именно монополистический капитализм. Тем не менее, г.Я. «не замечает», что у Ленина сущностное ударение поставлено на понятии «монополистический», и в рассуждениях противопоставляет своё – «финансовый». «Не заметив» этого ударения, г.Я.не разумеет и того, что у Ленина содержанием понятия «финансовый капитал» есть концентрация производства, есть монополии вырастающие из неё, есть слияние или сращивание банков с промышленностью. Именно в такой последовательности заключена логика марксистского понимания. г.Я. же видит лишь последний элемент этой цепочки. И сразу пытается приложить его к России, а обнаружив несоответствие с существующим состоянием, делает скоропалительный вывод не только об отсутствии российского империализма, но и невозможности его вообще. Именно через попытку приложить сразу последнее звено цепочки к начальным условиям её зарождения, т.е. открыть дверь не тем ключом, и приводит г.Я.ко всем последующим неверным выводам. Однако, до империализма просто надо дорасти, пройдя для того последовательно все звенья цепочки. По такой ли цепочке идет сегодня Россия? Безусловно, просто находится пока на уровне её начальных звеньев – накопления и концентрации капитала. Но именно это накопление и концентрация капитала, являясь безусловным и всеобщим законом развития капитализма, рано или поздно, но непременно приведёт Россию к империалистическим притязаниям. Через образование и усиление монополий, как центров концентрации капитала, через дальнейшее образование финансовых монополий, которые за счет слияний и сращиваний банковского капитала с промышленным становятся поистине универсальными учреждениями гигантской экономической силы, российские монополисты создадут все условия для собственных империалистических притязаний, т.е. станут самыми настоящими российскими империалистами. Да, теоретическая категория «финансовый капитал» шире и богаче категории «монополия». Она полнее характеризует империализм, чем понятие «монополистический капитализм», которое входит в категорию «финансовый капитал». Не случайно поэтому Ленин в ряде случаев определял эпоху империализма как эпоху финансового капитала, что, видимо, и привело г.Я. к абсолютизации последнего. Однако у Ленина финансовый капитал рассматривается диалектически, как высшая степень монополизации частного капитала, которая достигается именно в господстве финансового капитала. Поэтому и империализм у Ленина есть, прежде всего, монополистический капитализм. Неправильно также думать, как это выходит у г.Я., что при империализме банки господствуют над промышленностью. Равным образом неверно полагать, что промышленность превалирует над банками. Господствует финансовая олигархия, банки в руках которой, хотя и важнейший, а порой и ключевой, элемент всей системы монополистического контроля над экономикой, но не единственный. Банковские монополии могут диктовать свою волю промышленным кампаниям, но не следует это понимать односторонне, что якобы установилось господство банковской системы над сферой промышленности. Речь идет о господстве не банков над промышленностью, а крупного монополистического капитала над мелким, хотя под «мелким» могут выступать даже целые промышленные комплексы.
Возвращаясь к империализму, ещё раз надо обратить внимание на то, что в рассуждениях г.Я. он выставляется как некое овеществлённое понятие. О том говорят фразы типа, что «российский империализм не сложился». Или такое заявление, что «российский империализм» якобы ненастоящий империализм, поскольку выкручивает руки Лукашенко не так «как это делает империализм настоящий». А заключение: «Совсем не империалистическая в России и структура производства, в которой превалируют нефть, газ и металлы - около 60%». Последнее, к тому же, просто ставит в тупик. Ведь неясно, как собственно структура производства может быть империалистической или нет. Но если это так, то тогда она тоже как бы является неким самостоятельным признаком империализма. В таком случае, почему о том не говорит Ленин, хотя и империализм и структура производства существовали во время написания его труда по империализму. Эти и подобные неточности можно было бы отнести к разряду оговорок, если бы на них не строилось аргументирование общих выводов. Да и подход, когда сначала выдумывается ложный и нелепый аргумент, который потом, естественно, поскольку не имеет под собой ничего, кроме мнения автора, с лёгкостью опровергается. Неимпериалистическая в России структура производства, значит, нет и империализма.
В отличие от монополии, которая представляет собой конкретный материальный объект, империализм – есть процесс. Он есть проявление деятельности, а также сама деятельность, функционирование. Уже из такого понимания смысла обоих понятий становится ясным, что империализм является свойством монополистических структур, но никак не самостоятельным субъектом. Потому правильно будет говорить не о каком-то безликом российском империализме вообще, а об империалистических устремлениях конкретных российских монополистов. Непонятно, почему сам г.Я. не делает этого, хотя приводит следующее: «Когда речь зашла об инвестициях Лукойлом 1 млрд. долларов в разработку узбекского газа, Путин публично перед камерами сказал буквально следующее: "Это не Россия вкладывает инвестиции в Узбекистан. Это российский бизнес вкладывает. У него и надо спросить, зачем он это делает. Вот Вагита Юсуфовича надо спросить!" Так кто перекрывает газ Лукашенко? Россия или российский бизнес перекрывает? И не империалистический ли это бизнес? Или разве вклады и инвестиции не являются формами империалистического вывоза капитала? По г.Я. же Вагит Юсуфович не империалист, который вывозит свой капитал, а благодетель для Узбекистана. Так считают и сам Вагит Юсуфович вместе с Путиным, а также и все им подобные «благодетели», как раз которых, в свою очередь, марксизм и называет империалистами. А их «благодеяние» считает самым что ни на есть настоящим империалистическим вывозом капитала. Ведь вывозится он не потому, что в России не нужен, а именно потому, что прибыль в Узбекистане будет больше. О том как раз и говорят 3-4-5 признаки империализма, данные Лениным.
Как бы не хотелось г.Я. в его «патриотическом» порыве избавить Россию от причастности к империалистическому миру, этому современному, и не безосновательно, олицетворению зла, но и сегодня уже хорошо просматриваются хищнические империалистические зубы российских, пусть даже недоразвитых, монополистов. Опять вспомним Вагита Юсуфовича. А у г.Я.: «Так, где же тогда нашли российский империализм? Нет его и быть не может». Получается, что империализма нет, но есть империалисты. Теперь г.Я., чтобы продолжать опровергать причастность России к империалистическому разбою, придется доказывать, что нет и быть не может уже российских империалистов. И тут ему не помогут сомнительные ссылки, будто бы капиталы этих монополистов, находясь в иностранных банках, разоряют лишь Россию, но не являются орудием этих российских монополистов, проводящих свою империалистическую экспансию через иностранные банки и за рубежом. Например, Абрамовича в Англии. Кстати, то, что в России империалистов пока ещё можно назвать по фамилии, также свидетельствует об их слабости. Ибо капитал по мере роста концентрации, т.е. своего развития, все больше обезличивается. Сам переход к обезличенной капиталистической собственности, к акционерной и государственной формам её, есть показатель более высокого уровня монополистической концентрации капитала и производства. Обезличивание, которому способствуют дробление, многоступенчатость, разветвленность системы участия, взаимное держание акций, маскирует истинных хозяев капитала. Хотя ими являются владельцы контрольных или наиболее объемных пакетов акций, но монополии современных капиталистических стран переплетены между собой до такой степени, что зачастую практически невозможно ответить, кому конкретно принадлежит то или иное предприятие. Всё это тоже, в свою очередь, при якушевском подходе, может создать иллюзию отсутствия империализма. Здесь отметим ещё одно заблуждение г.Я., который считает, что некий мировой империалистический монстр разоряет только слабые страны. Но разве капитализм изжил междоусобную конкурентную борьбу? Тогда как объяснить само появление европейского сообщества? Или регулярные раздоры между его членами. Только если не желать видеть за внешним лоском светских раутов семёрок и восьмёрок той внутренней ожесточённейшей борьбы и между империалистическими монополиями, и между отдельными монополистами, и между втягиваемыми ими в свои разборки целыми государствами. Неужели вторжение Абрамовича в Англию было радостно встречено Британским бизнесом? Конечно же, в слабых странах империалистические монополии могут действовать бесцеремоннее, т.е. получать гораздо большую прибыль. Но именно ради высоких прибылей, и ничего иного, они не только расползаются по всему миру, но всегда готовы удавить и единокровного ближнего.
Заканчивая, надо остановиться ещё на одном принципиальном моменте. По г.Я. «Вывоз капитала из России имеет совсем другую природу. Из России вывозят прибыль с размещенных здесь капиталов. То же самое происходит во всех эксплуатируемых империализмом странах. ...Вывозят прибыль формально российские, но на деле уже поменявшие национальность частные компании». Подобную тарабарщину невозможно опровергать. Поэтому просто приведем для сравнения, в чём суть марксистского понимания этого вопроса. Прежде всего, сообщим г.Я., что вывоз капитала - это отнюдь не вывоз прибыли. В понимании марксистском, конечно. Кто бы и как бы при том не менял национальность, но вывоз капитала имеет лишь одну, общую для всего капиталистического мира, природу. Вот ленинское определение её сути в работе «Империализм как высшая стадия капитализма»: «Необходимость вывоза капитала создается тем, что в немногих странах капитал «перезрел» и капиталу недостает (при условии неразвитости земледелия и нищеты масс) поприщ «прибыльного» помещения». То есть, по Ленину, вывоз капитала не прибыль, а его более прибыльное вложение. Именно в погоне за максимальной прибылью владелец капитала ищет ему применение за рубежом. Пусть даже под прикрытием всевозможных благозвучных и благообразных инвестиций, помощи и т.д. Вложение «перезревшего» капитала в собственной стране менее выгодно, поскольку перенакопление денежного капитала ведет к перенакоплению товарного капитала, чем подрывается система монопольных цен и уменьшается прибыль. Поэтому «избыток» капитала всегда будет вывозиться в страны, где прибыль наиболее высока из-за недостатка национальных капиталов. В наше время, наряду с традиционными формами вывоза – предпринимательского капитала, ссудного капитала, производится широкая скупка акций, облигаций, других ценных бумаг, выпускаемых в странах-импортерах капитала, привлекается к созданию предприятий местный капитал, организовываются смешанные компании, открываются собственные отделения и филиалы под национальными названиями и вывесками стран-импортеров. Подобные формы вывоза капитала позволяют создавать внешнюю видимость того, что экспортируемый капитал якобы служит «благородным» целям поднятия национальной экономики слаборазвитых стран. Но как бы не скрывалась истина, сутью вывоза всегда было, есть и будет получение добавочной прибыли за счёт эксплуатации иностранных трудящихся, присвоение создаваемого их трудом прибавочного продукта. И реальная жизнь однозначно подтверждает, что никакие инвестиции зарубежных «благодетелей» не вывели из экономических тупиков ни один из народов. Более того, долгосрочный вывоз ссудного капитала непосредственно порождает отношения кабальной задолженности и практически бесконечного извлечения дохода в форме процента. Всё это является ярчайшим проявлением извращённости всего капиталистического производства, которое обращает накапливаемый в стране капитал не на повышение уровня жизни собственных граждан, а на дальнейшее приумножение прибылей его владельцев. Именно потому Ленин говорил, что при капитализме гигантский прогресс человечества идет на пользу спекулянтам.
Нет необходимости смаковать все отдельные несуразности, проистекающие из основной «ошибки» г.Я.. Думается, что с учётом сказанного выше можно будет разобраться в них. Однако в качестве общего заключения надо установить, что если даже сейчас монополисты России не ведут большую империалистическую войну, то лишь потому, что ещё не готовы к ней, что недосформировались до уровня, который способен обеспечить им её ведение на равных с империалистами Запада. Тем не менее, это отнюдь не означает, что по мелочам она не ведётся или что они её не хотят вести в силу некоего особого российского менталитета и, тем более, что они никогда её вести не будут. Природа монополий и объективно вытекающая из неё империалистическая экспансия одинакова для всех, это всеобщее свойство капиталистического производства, а не какое-то сугубо национальное качество. В противном случае Марксу пришлось бы писать «Капиталы» для каждой отдельной страны.
«ОШИБКА» №2.
«…Война государственного бизнеса с крупным частным бизнесом неизбежна», «конфликт государственного капитала с компрадорским капиталом и империализмом значительно обострится» - вот те ключевые фразы, в которых наиболее наглядно обнаруживается полное непонимание г.Я. сути и смысла существования не только современного буржуазного государства, но и государства вообще. Обнаруживается, как далек г.Я. от марксистского представления о государстве, в основе которого, прежде всего, лежит классовый подход. В его рассуждениях игнорируется главная марксистская мысль, что «Государство возникает и существует там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И наоборот существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы». Так утверждает Ленин в работе «Государство и революция». Однако у г.Я. государство, - в частности, нынешнее российское, выставляется неким внеклассовым или надклассовым (общенародным?) самостоятельным субъектом, а противоречия существуют лишь между этим субъектом, якобы олицетворяющим и представляющим вообще российский народ, и частным бизнесом, якобы представляющим и олицетворяющим противостоящее российским интересам зло и коварство. В его суждениях, заботящийся о российском народе и российских интересах государственный бизнес противостоит, вплоть до неизбежности войны, зловредному бизнесу частному. Правда, если отойти от абстракций и персонифицировать сам государственный бизнес, то очень сложно представить, к примеру, Грефа (министр экономического развития России, или нынешний непосредственный руководитель государственного бизнеса) в качестве последовательного защитника интересов российского народа. В последующем же происходит свойственная г.Я. абсолютизация, теперь уже не империализма, а государства, и логично исходящая из неё цепь неверных выводов. Но главное, к чему ведут рассуждения г.Я., заключено именно в отходе от классового понимания сущности государства, в игнорировании этого понимания.
По данному вопросу также очень трудно, практически невозможно за их изобилием, рассмотреть все порождаемые сущностной неверной посылкой ошибки, неточности, оговорки в статье г.Я. А потому и в этом случае просто противопоставим его позиции позицию марксистскую. Которую представим в виде краткого обобщенного обзора принципиальных взглядов как на существующее положение, так и на тенденции его будущего развития.
Итак, напомним основные фундаментальные положения марксизма в вопросе о государстве. Классики марксизма утверждают («Происхождение семьи, частной собственности и государства», Энгельс, «Государство и революция», Ленин): первое - «…государство никоим образом не представляет из себя силы, извне навязанной обществу… Государство есть продукт общества на известной ступени развития…»; второе - «…государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов…»; третье - «…в большинстве исторических государств предоставляемые гражданам права соразмеряются с их имущественным положением, и этим прямо заявляется, что государство – это организация имущего класса для защиты его от неимущего класса…»; четвертое - «…Классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов исчезнет неизбежно государство…»; пятое - всякое «…государство – орудие эксплуатации угнетенного класса…»; шестое - буржуазная государственность развивается как «… процесс превращения монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм…»; седьмое - «…смена буржуазного государства пролетарским невозможна без насильственной революции. Уничтожение пролетарского государства, т.е. уничтожение всякого государства, невозможно иначе, как путем «отмирания»…» Данная общая принципиальная схема марксистского понимания вопроса о государстве позволяет полностью объяснить как его нынешнее состояние, так и последующие трансформации капиталистического государственного устройства.
Из приведенной схемы выделим пункт шестой. Тот пункт, который упускается г.Я., но который именно составляет ключ к пониманию всех современных процессов в развитии буржуазного государства. Ещё в период Первой мировой войны Ленин подчеркивал перерастание монополистического капитализма в государственно-монополистический империализм. Глубинным источником такого перерастания является то обстоятельство, что на базе господства монополий в огромной степени углубляется основное противоречие капитализма – между общественным характером производства и частной формой присвоения. Капиталистическая собственность препятствует полному использованию возможностей, заложенных в современных производительных силах. Поэтому в развитии государственной собственности, в государственном регулировании экономики финансовая олигархия ищет путей приспособления капиталистических производственных отношений к потребностям развития производительных сил. Вмешательство государства в экономику даёт ей такую возможность и тем позволяет продолжать удерживать свои классовые позиции. Кризис 30-х годов непосредственно проявил несостоятельность стихийного рыночного механизма и затребовал дополнения его широким вмешательством государства в экономику. Именно в это время был провозглашен отказ буржуазной политической экономии от принципа «автоматического саморегулирования» капиталистической экономики и обоснован призыв к её систематическому государственному регулированию. Ныне этот процесс достиг небывалой степени, и сегодня, без самого широкого и постоянного участия государства в хозяйничании совместно с монополиями, процесс капиталистического воспроизводства вообще невозможен. Поэтому всякое объяснение и понимание новейших особенностей современного капитализма, и уж непременно каждого из признаков империализма, может быть осуществлено лишь через рассмотрение современных государственно-монополистических отношений.
Выставляя как войну противоречия между частным и государственным бизнесом, г.Я. не хочет понять, что главным в системе государственно-монополистических отношений является противоречие между необходимостью государственного регулирования экономики, объективно определяемой потребностями развития производительных сил, и принципами капиталистического хозяйствования, имманентными частнособственнической природе буржуазных производственных отношений. Он не хочет понять, что природа государственно-монополистического капитализма в целом является двойственной, антагонистически противоречивой: государство известным образом ограничивает свободу действий отдельных капиталистов, но делается это в интересах укрепления монополистического господства. Столь же двойственным является и вмешательство буржуазного государства в отношения между трудом и капиталом. Государство ведёт систематическое наступление на интересы трудящихся, способствуя обогащению монополий. При всём том, одновременно оно проводит политику социального маневрирования, которая тоже, хотя и сдерживает рост прибылей монополий в каждый отдельный момент, но зато обеспечивает постоянство этого роста. В современных условиях финансовой олигархии необходимо, чтобы государство всё больше вмешивалось в экономические процессы. Однако при этом неизбежно, что прерогативы частных предпринимателей, исходящих в своих действиях только из мотива непосредственного получения прибылей, в какой-то мере ограничиваются государственным органом, руководствующимся интересами и нуждами капитализма как способа производства. В то же время, без известного ограничения свободы действий не только частного бизнеса, но и бизнеса монопольных фирм и союзов, государственное регулирование экономикой теряет эффективность. Поэтому буржуазия допускает, вынуждена допускать, лишь те формы государственного вмешательства в экономику, которые в данный период, безусловно, неизбежны. Но если такая необходимость становится менее насущной, буржуазия добивается их устранения. Вот и всё объяснение причин той войны, которая ведётся между буржуазным государством и бизнесом, не только частным или крупным частным, но и монополистическим. Внутри собственной страны. А все обвинения г.Я. в том, что крупный частный капитал выступает по отношению к России лишь как некая внешняя сила, создающая идеальные условия для грабежа страны, а потому ведущая войну с патриотическим правительством, в таком случае попросту смехотворны. Ибо и собственных причин у частного капитала в России для такой войны предостаточно. И это, конечно же, не некий «… субъективный момент, заключающийся в том, что к власти пришли люди, которые видят будущее страны отлично от капитанов бизнеса», но вполне объективные экономические основания.
В рассуждениях г.Я. просматривается и влияние самой распространенной ошибки от момента зарождения государственно-монополистического капитализма и до нашего времени - будто он уже не есть капитализм и даже может быть назван «государственным социализмом». Это буржуазно-реформистское утверждение критиковал ещё Ленин. Который, в отличие от г.Я., полагал, что «близость» такого капитализма к социализму не должна быть доводом, чтобы терпимо относиться к подкрашиванью капитализма, но лишь доводом за близость, легкость, осуществимость, неотложность социалистической революции. В основе ленинского взгляда лежит то, что хотя государственное вмешательство и подрывает частнокапиталистические методы хозяйствования, но, и это важнейшее, что надо особо подчеркнуть, ни в какой мере не означает замену частной собственности общественной. Акционерные компании, монополистические объединения, государственные предприятия – все это ступени, формы капиталистического обобществления производства.
Буржуазное государство, несмотря на все показушные «деконцентрации» капитала и «демонополизации» производства, является важнейшим фактором современного усиления монополий и финансовой олигархии. На деле оно активно стимулирует и концентрацию и монополизацию. Практически реализация интересов монополий достигается перераспределением с помощью государства национального дохода в пользу монополий, т.е. фактически осуществляется перекачка общественного достояния в карманы монополий. Через государственные субсидии, льготные займы и иные каналы монополии захватывают в свои руки всё большую часть общественной собственности, концентрируя и обращая её на производство всё большей прибыли. Весьма показательным является и такое «своеобразие» отношений, когда монополии обмениваются с государством выгодными и невыгодными производствами. Монополии передают государству становящиеся нерентабельными производства, а взамен получают рентабельные, причем, как правило, рентабельность поднимается за счёт проведенных государством, т.е. на средства общества, реконструкций и усовершенствований. На государство также возлагается и основная часть расходов по финансированию фундаментальных научно-исследовательских работ, государственной инфраструктуры, а также иных социально необходимых, но малорентабельных или вовсе нерентабельных, нужд. Таким образом буржуазное государство активно способствует усилению и развитию монополий, концентрации в их руках всё большей части общественной собственности, утверждению их господства в обществе. Одновременно происходит и непосредственное срастание силы государства с силой монополий. Углубляются и совершенствуются формы их взаимосвязей. Такие как переплетение государственной и частномонополистической собственности во всевозможных видах; взаимное кредитование государства и монополий; долгосрочные контракты государства не только с отдельными фирмами, но и с отраслевыми организациями предпринимателей; переплетение органов государственного управления с организационными структурами монополий; согласование интересов между монополиями и правительственными органами в ходе государственного программирования. Всё это порождает при рассмотрении вопроса о современном буржуазном государстве целый ряд противоречивых суждений. Вплоть до того, что его считают неким особым современным путём эволюционного совершенствования общества в направлении обеспечения благополучия людей. Тем не менее, здесь единственно верной может быть только ленинская позиция, утверждающая, что происходящее соединение гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в один механизм лишь ставит миллионы людей в одну организацию государственного капитализма. То есть ГМК не новый путь развития человечества и не самостоятельная фаза капитализма, а только более высокая форма классовой организации монополистической буржуазии. Ибо суть его остается неизменной, капиталистической, и заключается в развитии условий для усиления эксплуатации трудящихся и роста монопольной прибыли.
Вернемся к тезису г.Я. о неимпериалистической структуре производства в России. Ленин утверждает, что империализм, который есть ожесточенная борьба за разделы и переделы мира, неизбежно ведёт к громадному подъёму милитаризации во всех странах, не только больших, но и маленьких и нейтральных. То есть, он непосредственно связывал империализм с милитаризацией экономики. Поэтому военные черты объективно свойственны всякому государственно-монополистическому капитализму. И Россия, которая обладает мощным военно-промышленным комплексом, тоже не исключение. В таком случае наступает полная путаница, ибо непостижимо, что тогда вообще подразумевает г.Я. под империалистической структурой производства? К тому здесь можно добавить, что как бы это было не по нраву г.Я., но и его «хорошее» российское государство занимается тем, что организует фактическое казнокрадство. Ведь оно оплачивает из казны, т.е. общественного кармана, не только фактическую стоимость военной продукции, но и огромные барыши её производителям – и крупным, и малым, и частным, и монопольным.
Нельзя пройти мимо и вопроса о роли современного буржуазного государства в вывозе капитала. Выше говорилось, что монополии вывозят капитал в стремлении к получению наиболее высокой прибыли. Однако во многих регионах мира монополиям приходится бороться не просто за прибыль, но за сохранение самих условий капиталистической эксплуатации народов, за создание и поддержание благоприятных условий эксплуатации. Здесь сил монополий уже мало и они подключают к этой борьбе силы и возможности своих государств. Функция которых, в свою очередь, состоит не в том, чтобы получать прибыль, даже с ввозимого ими под всяким прикрытием государственного капитала, но в том, чтобы экспортировать капиталистические производственные отношения в развивающиеся страны, содействовать реакционным режимам, классам и партиям в их усилиях по поддержке импортируемого капитала и созданию ему благоприятных условий для эксплуатации народа данной страны. Все государственные заграничные инвестиции предназначены для того, чтобы улучшать политический и экономический «климат» для экспорта частного капитала. Поскольку государственный вывоз капитала непосредственно не направлен к извлечению прибылей, то он и по формам отличается от экспорта частного капитала. Дары, безвозвратные займы, субсидии не могут быть формами частного вывоза, но являются формами вывоза государственного. Это обстоятельство порождает иллюзию о якобы «бескорыстности» помощи более развитых стран менее развитым. Однако при любых «дарах» государственный вывоз, безусловно, направлен к созданию экономических, политических, даже идеологических условий, необходимых для того, чтобы монополии могли добиваться сохранения своего господства в других странах. Он служит распространению господства монополий далеко за пределы империалистических центров. Прекрасной иллюстрацией в подтверждение сказанного могут быть недавние события в Грузии и нынешние в Украине.
Поскольку здесь не ставилось целью рассмотрение всех «ошибок» г.Я., то думается, что приведенного достаточно для того, чтобы определить различия в позициях и понять позицию марксистскую. Читателям же г.Я. хочется посоветовать, чтобы, во-первых, они не отдавались всецело стихии эмоций в рассуждениях г.Я., а, во-вторых, не стеснялись и почаще заглядывали в самые простые учебники советских времен по политэкономии и философии, в которых не только полноценно разжёвываются все принципиальные положения марксизма, но и приводятся те типичные его искажения, которые сейчас наблюдаются у г.Я.